И Поля вздрогнула. Она посмотрела на эту пару и поняла, что это ее Сергей стоит с этой женщиной в полушубке, и ее, а не Полю целуют его губы.
Земля уходила из-под ног. Поля много раз сталкивалась с одиночеством, но впервые с предательством. Подруга подоспела на счастье. Быстро взяла ее за руку, и они сели в первый попавшийся поезд.
А ночью снова зазвонил телефон. Поля больше не держала его около себя, и теперь его звонкий звук раздавался по всей квартире.
– Кому это приспичило звонить в это время?! – чертыхаясь, ее папа подошел к телефону. Но ему никто не ответил. – Хулиганы! – прокричал папа в трубку и снова лег спать.
Поля быстро выбежала и вытащила телефонный кабель, чтобы звонящий не смог дозвониться…
Утром около института ее ждал Сергей.
Она даже не посмотрела на него и продолжала быстрым шагом подниматься по ступенькам институтского здания на лекцию на восьмой этаж.
– Прости! – виновато сказал Сергей. – Я все это время был в городе. Просто решил, что так будет лучше для нас обоих. Ты еще совсем юная, я тебе не пара. Тебе всего восемнадцать, мне тридцать. Мы, наверное, слишком разные.
Поля молчала.
Ей хотелось много чего ему сказать, но она поняла, что не сможет. Слезы предательски накатывались на глаза, и ей не хотелось, чтобы Сергей видел это.
Сергей тоже молчал. Он не знал, как еще оправдать себя.
Потом, словно вспомнив заранее подготовленную речь, быстро добавил:
– Если вдруг ты решила приревновать, даже не думай. Она просто подруга для секса.
– А я просто подруга для ночных разговоров? – вдруг совершенно чужим и резким голосом спросила Поля.
Сергей опешил. Опустил голову и не знал, что сказать.
– Поль, я не уверен, что из нас получится пара. Тебе всего восемнадцать, а я уже четвертый десяток разменял, – снова повторил Сергей, не найдя лучшего оправдания.
– Целых два года тебя это почему-то не волновало, – смотря ему прямо в глаза, сказала Поля и добавила. – Мне пора на лекцию. Забудь меня в своей новой взрослой жизни, где нет места восемнадцатилетним! – добавила она и, зайдя на лекцию, закрыла за собой дверь.
По ту сторону двери остался стоять Сергей. Совершенно опустошенный. Он не знал, что делать со своей жизнью. Он вдруг понял, что после Поли больше никого не сможет любить. Но он знал, что она уже не простит его.
Он вытащил из правого кармана пиджака маленький блокнот, вырвал лист бумаги и написал: «Я б. в. р.» – и просунул эту бумажку через дверь.
Через щель он увидел, как Поля достала листок, прочитала запись на их тайном языке и порвала ее на мелкие кусочки.
– Какой ты Рудольфио, ты самый обыкновенный Рудольф. Самый обыкновенный Рудольф, понимаешь? – говорил Сергей сам себе, спускаясь восемь этажей вниз.
Понедельник только еще начинался, прохожих на улице было мало, и никто его не остановил. Он вышел из здания, спустился к берегу около института и вдруг подумал: а куда же дальше?
За окном льет дождь. Ты больше никого не ждешь. Тихо у окна посидишь, не заплачешь, не захочешь ему позвонить. Все прошло. Стерлись воспоминания. Забылись объятия. Вы друг от друга далеки, пусть и в одном городе.
А завтра солнце взойдет. Позвонишь ему, с днем рождения поздравишь, повесишь телефон и поймешь, что все еще ждешь его.
Можно просто любить издалека, просто знать, что ему хорошо. Просто знать, чем он занят, как у него на работе дела. Можно просто невзначай встретиться в любимом вами кафе, заплатить за его кофе, похлопать по плечу, подмигнуть и уйти по своим делам. Пусть думает, это мимолетная встреча.
Можно пройтись по вашим местам и слушать песни о вас. Пронести эту грусть через всю жизнь и молчать о боли.
Только он знал. Только ты знала.
Все прошло. Но не стерлись воспоминания. Не забылись объятия. Вы друг от друга далеки теперь, ну и пусть, что в одном городе…
В семье Нины пили все взрослые – ее бабушка и дедушка, мама, мамин младший брат.
Вместе с ними жила прабабушка с красивым именем Вера. Но я не помню, чтобы она пила.
Я помню совсем другую историю, которой была очень поражена.
Нине было пять, и она жила квартирой на этаж выше.
Мне было десять, и мы жили квартирой ниже.
То есть семья Нины жила над нашей, и, так как стены пропускали весь звук, нам было слышно все, что происходило у них дома.
Днем обычно было очень тихо, но как только наступала ночь и всем пора было спать, в семье Нины просыпались взрослые. Как в игре «Мафия». Но они не играли – сначала пили водку, и нам слышен был звон бутылок. Затем они начинали громко ругаться. В такие моменты моя бабушка брала швабру и начинала громко стучать по потолку. Раньше это помогало.
Но потом им стало все равно. Бабушка стучала по потолку, мой папа стучал им в дверь, а потом мы звали управдома или милицию. К сожалению, это никогда не помогало, и на протяжении многих лет наши семьи, как семьи Монтекки и Капулетти, враждовали.
