Студия находилась на верхнем этаже рядом с комнатами рабочих, приехавших в Рустамию из Непала и Шри-Ланки чистить сортиры, выметать бесконечную пыль, спать по шесть человек в комнате и слушать заунывные песни через плееры с металлическим звуком, купленные в жалких магазинчиках на первом этаже больницы. Двери комнат были расщеплены и облуплены, и за одной из дверей действовала радиостанция. Руководил ею местный житель, которому военные платили 88 тысяч долларов в год. Он назвался Мухаммедом, но затем признался, что Мухаммед — фальшивое имя, которое он взял, чтобы скрыть свою личность. Другим сотрудником был Марк, переводчик, тоже из Багдада и тоже признавшийся, что на самом деле его зовут иначе.
— Дорогие радиослушатели! Предлагаю вашему вниманию новую передачу, — сказал Мухаммед, или как там его по-настоящему звали, тем, кому вздумалось послушать «Мир 106 FM», и с этого началась первая из серии передач, исчислявшейся десятками. Процесс был не так прост. По-арабски Мухаммед сказал слушателям:
— Наш первый вопрос подполковнику Козларичу: какова в настоящий момент ситуация в Новом Багдаде?
Марк перевел это на английский, Козларич начал по-арабски: «
— Еще восемь недель назад тут был разгул преступности, — сказал он. — Межобщинное насилие. Многочисленные убийства. Частые взрывы бомб — бомб на обочинах дорог, СВУ, СФЗ, автомобилей со взрывчаткой, — из-за которых гибло много мирных граждан. Теперь этому положен конец. Преступность снизилась на восемьдесят с лишним процентов. Жители Девятого Нисана начинают чувствовать себя в безопасности.
Он подождал, пока Марк, или как там его по-настоящему звали, переведет сказанное, затем продолжил:
— Часть, которой я командую, называется оперативная группа «Рейнджер». Это примерно восемьсот первоклассных американских солдат. Все, что они делают, они делают под контролем и дисциплинированно. И одна из задач, которые я как начальник перед ними ставлю, — это идти к гражданам Ирака, разговаривать с ними, выяснять, что они думают, что переживают, чего больше всего опасаются и как мы можем наилучшим образом помогать им и иракским силам правопорядка в создании максимально безопасной для них среды обитания.
Он снова дождался, пока Марк переведет, и сказал:
— Итак, сейчас положение неплохое, но оно должно стать и станет еще лучше… — И в таком духе он говорил тридцать шесть минут, а закончил он, стараясь завоевать доверие людей, словами:
Этого требовала стратегия борьбы с повстанческими движениями, и в рамках этой же стратегии, стремясь к «расширению и диверсификации национальных полицейских сил», Козларич встретился с офицером иракской армии, жившим недалеко от ПОБ в начальной школе, которую забрали для своих нужд иракские власти. Стены там были розовые. Их украшали вырезанные изображения канарейки Твити.[5] В комнате стояла одна койка, работал маленький телевизор, подключенный к спутниковой тарелке, и, когда иракец принес Козларичу апельсиновую газировку, из телевизора раздался какой-то рев.
— Итак, вы начинаете завтра зачистку? — спросил Козларич, не обращая внимания на звук.
— Да, — ответил иракец, переводя взгляд с Козларича на экран, где шел фильм, показывавший американских солдат под огнем противника.
— Как вы лично оцениваете настроения иракцев в Багдад-аль-Джадиде?[6] — продолжил Козларич.
— Большинство тут из Садр-Сити, — сказал иракец, глядя, как в замедленном движении брызжет кровь, как в замедленном движении идет стрельба, как в замедленном движении перемещается актер Мел Гибсон. — Как только американцы начинают давить на Садр-Сити, они бегут сюда.
