– Нет, в том, что Сумин был виновен, я не сомневаюсь. Я это… я это почувствовала, понимаете? Когда он погиб. Но у меня появились основания полагать, что он был не единственным, кто напал на моего сына. А других обвиняемых не было! Что, если кому-то удалось уйти безнаказанным?!
– Не думаю, что такое возможно, – покачала головой Агния. – С чего вы взяли, что убийца был не один?
Теперь уже Эмилия с ответом не торопилась. Она отвернулась к окну и пару минут просто разглядывала капли дождя, скользящие по стеклу. Агния не торопила ее, чувствуя, что сейчас прозвучит нечто важное.
– Я вам скажу, да только… Вы, скорее всего, не поверите мне. Ваше право, я бы тоже не поверила.
– А вы попробуйте, может, я поверю! – посоветовала Агния.
– Я и пробую. Тимур… с недавних пор он снится мне. Приходит и говорит, что убийц было трое, а наказание получил только один. Я пыталась игнорировать это, но один и тот же сон повторяется каждую ночь. Я… я хочу посмотреть на результат экспертизы, убедиться, что там все четко прописано и это лишь игра моего воображения… Мне это нужно, понимаете! Даниил Владиславович думает, что мне от этого хуже станет. Но я не успокоюсь, если не буду знать! Поэтому я пришла к вам. У вас ведь тоже дети… вы меня должны понять!
Понимать такую ситуацию на примере собственных детей Агния не хотела, а вот Эмилии сочувствовала. Логика мужа тоже была ей ясна, однако Даниил мог бы и не упрямиться! В том, чтобы показать ей эти документы, нет ничего сложного!
Или она чего-то не знает?
– Я поговорю с ним, – заверила свою собеседницу Агния. – Но ничего не обещаю.
– Спасибо! – Эмилия торопливо схватила рекламную листовку, лежащую на столе, и написала на ней свой номер. – Позвоните мне, пожалуйста, независимо от его ответа. Я хоть буду знать, чего ожидать!
– Хорошо, я позвоню…
Когда они выходили из кофейни, дождь чуть затих. Эмилия быстро попрощалась и скрылась в толпе. Агния же направилась к своей машине.
Домой она ехала со смешанными чувствами. Она могла отстраненно скучать по расследованиям – в теории. На практике же она не хотела сталкиваться ни с чем подобным. Понятно, что в мире живут разные люди, моральные уроды в том числе. Но от напоминания, насколько они близко к тебе и твоим детям, становится жутко.
В этот день они с Даниилом приехали домой одновременно, он на пару минут раньше ее – это Агния поняла по тому, что супруг еще не успел даже разуться.
– Ты сегодня поздно! – отметил он. – Надеюсь, ничего не случилось?
– Случилось, но не плохое. Меня догнала твоя отмененная встреча.
– В смысле?
– Помнишь, пару дней назад ты вернулся домой раньше, потому что решил не ехать на встречу? Ну, сегодня я пришла позже, потому что как раз сидела на этой встрече. Я сегодня говорила с Эмилией Стреховой.
– Каким образом она тебя нашла?
С его стороны это был наивный вопрос, который можно было списать разве что на удивление. Конечно, звездами первой величины Агния и Даниил не были, но в своих сферах деятельности преуспели. С тех пор как стали организовываться ее персональные выставки, Агния все чаще появлялась по другую сторону объектива. Определить, кем они приходятся друг другу, несложно по общей фамилии.
Другой вопрос – как Эмилия выяснила, что Агния будет в фитнес-клубе… Но и это можно узнать разными способами, начиная с правильного вопроса, заданного в мастерской. Эмилия была одета со вкусом, в дорогие вещи, и впечатление бродяги не производила.
Это, конечно, навевало мысли о сохранности личной информации, но сейчас было не до того.
– Почему ты не помог ей? – спросила Агния.
– Потому что она мне симпатична.
– Э-э… тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь?
– Не кажется, – отозвался Даниил.
– Кажется! – вдохновенно повторил Лисенок.
Близнецы привычно кружили вокруг вернувшихся родителей, и беседа об Эмилии перенеслась сама собой. Вернуться к этой теме удалось лишь через час, когда Ярик и Лисенок были переданы под строгий присмотр Хельги.
К этому моменту Даниил несколько отдохнул, успокоился и на расспросы о бывшей клиентке реагировал уже спокойней.
– Следовало ожидать, что она будет в сложном положении после освобождения, – рассуждал он. – Эмилия – не рецидивистка со стажем и даже не совсем обычная преступница. Для нее смерть сына и тюрьма стали серьезной травмой. Я посылал ее на медицинское освидетельствование не ради того, чтобы отменить приговор. Я действительно предполагал, что она могла заработать серьезное психическое расстройство. Врачи признали ее вменяемой, но меня предупредили, что у нее пограничное состояние.
– И что? Она же не просит откопать труп этого педофила, чтобы станцевать на его костях? По-моему, у нее очень логичная просьба!
