Поведение Петра Семеновича она тоже отследила довольно четко. Всю ночь Ева просидела за компьютером, одну за другой читая статьи об этом человеке. Помимо хвалебных од, там были и откровения Елены Сониной. Ева решила, что эта женщина лучше всех откроет Лие глаза на истинную сущность ее тренера. Используя базы, полученные от Вадима, Ева нашла адрес и направила их в Санкт-Петербург.
Остальное Агния и так знала. Петр Звенюк погиб в результате падения с двенадцатого этажа. Лия попала в больницу, потом пряталась от папарацци в доме Агнии и Даниила. Помимо травмы рук, она серьезно не пострадала.
Узнав правду, Лия сначала не хотела верить. Но в итоге Агнии удалось убедить ее, что психические расстройства – это не мелочь. То, что помогло сейчас, может стать серьезной проблемой завтра. Раз имеется болезнь, должно быть лечение.
В итоге Лия сдалась и согласилась на реабилитацию. Агния помогла ей устроиться в тот же центр, где восстанавливался в прошлом Андрей. Покончив с этим, она занялась сбором средств для Татьяны Степанчик – на лечение в Швейцарии, где когда-то поставили на ноги Даниила.
Она не сомневалась, что все получится, пусть и не сразу. Теперь же она могла насладиться отдыхом в залитом солнечными лучами саду. Близнецы в кои-то веки играли без драк, просто гоняли мяч по газону. И Агния понимала, что должна бы радоваться… а радости не было.
Даниил заметил это:
– Что тебя гнетет на сей раз?
– Даже и не знаю… Все как-то странно.
– Все правильно, – уверенно заявил Даниил. – Я не пропагандирую самосуд, потому что это как минимум оставит меня без работы, но в данном случае, я не виню Эмилию. Солнцев-старший отправится в тюрьму, но его бы я особо не жалел. Насколько я слышал, некая Элиза Винтур уже усиленно ищет ему адвоката. Сама Эмилия… с ней все будет в порядке. Кирилл поехал с ней в клинику, ты знала?
– Знала. Мне кажется, это правильно.
Пока что Лия усердно подавляла все чувства в адрес Кирилла. Но Агния уже сейчас могла сказать, что долго это не продлится. Ей не хотелось одиночества, а мужчина, похоже, был серьезно настроен измениться. Да, в одну реку дважды не входят, но если они войдут в другую реку, обновленную, тоже будет неплохо.
– Тогда почему ты успокоиться не можешь?
– Из-за призрака, – наконец призналась Агния.
– Точнее, галлюцинации.
– Вот именно! Мне не нравится думать, что это была галлюцинация. Призрак, конечно, тоже не лучше, но… в этом было что-то обнадеживающее. Лия смогла бы встретиться с сыном, попросить прощения. Он бы увидел, что она его не забыла и очень любит. А так что? Она лечится от воспоминаний о нем!
Даниил подошел ближе, обнял жену за плечи.
– Глупости говоришь, Огонек. Она лечится, чтобы расстройство не прогрессировало. У нее сейчас должна начаться новая жизнь, и быть привязанной к прошлому – не лучший для нее вариант. Что же касается настоящего Тимура… думаю, он и так все знает.
Агния кивнула, чувствуя, что пружина эмоций, которая оставалась взведенной эти дни, наконец начинает отпускать. Может, настоящий Тимур тоже наблюдал за матерью…
И если так, то теперь он наверняка гордится ею.
– Я ничего не вижу.
– Осторожно, здесь ступенька…
– Куда мы идем?
– Сейчас увидишь.
– «А каково сказать «прощай навек» живому человеку, ведь это хуже, чем похоронить».
– Слова из твоей роли?
– Да. Сегодня на репетиции я их забыла.
– Скажи еще что-нибудь.
– Вот, например… «Вижу я, входит девушка, становится поодаль, в лице ни кровинки, глаза горят. Уставилась на жениха, вся дрожит, точно помешанная. Потом, гляжу, стала она креститься, а слезы в три ручья полились. Жалко мне ее стало, подошла я к ней, чтобы разговорить да увести поскорее. И сама-то плачу…» Здесь очень темно!
– «Здесь очень темно» – отсебятина.
– Нет, правда, я ничего не вижу… У меня в сумочке спички.
– Не надо спичек. Дай руку.
– Уже пришли?
– Дай руку!
– Вот она… Как смешно. Я правда не вижу, куда…
– Это дверь.
– Где?
– Здесь. Дай мне руку, я тебя проведу.
– Ой!
– Что?
– Споткнулась.
– Осторожней, еще немного… Видишь, это уже я.
– Пожалуйста…
– Что?
– Руку больно!
– Тише…
– Мне больно!
– Зачем так кричать?
– Ма-а-ама-а-а!
– Ти-и-ише…
В темноте прозвучал коротенький вздох, зажглась спичка, и вдруг что-то хрястнуло, как будто раскололся большой арбуз.
– Вот и все. Как там по роли? Прощай навек?.. Ну так прощай.
В день, когда Дайнека получила университетский диплом, она купила билет и вечером улетела. По прибытии в Красноярск взяла такси и в половине шестого уже была у матери.
– Вот! – она протянула диплом.
Людмила Николаевна сонно прищурилась, потом обняла дочь.
– Поздравляю!
Дайнека спохватилась:
– Прости, что так рано.
– Ничего, – Людмила Николаевна показала на дорожную сумку. – За нами скоро приедут.
Дайнека опустилась на стул.
– Кто?…
– Такси.
– Зачем?
