Доклад С.Логинова был прочитан на заседании Семинара 13 декабря 1999 года, посвященном теме «Институт редакторов в современном литературном процессе»).От автора: статья написана на основе фактов, все приведённые имена и фамилии подлинные. Случайных оскорблений здесь нет.
Статья написана на основе фактов, все приведённые имена и фамилии подлинные. Случайных оскорблений здесь нет.
Хороший редактор — мёртвый редактор! Для российского писателя XX века это аксиома.
Открываем словарь Даля и смотрим, что такое редактор, о котором пойдёт речь. Оставим в стороне «распорядчика, заведующего изложением бумаг, докладов и отчётов», после чего останется только одно значение: «издатель книги, хозяин, на чьи деньги она издаётся». И ни слова о редактуре в нынешнем страшном значении. «Редактировать или редижировать книгу, журнал, быть редактором их, распоряжаться, заведовать изданьем». И ни слова о том, чтобы изменять авторский текст. Изменять по-латыни — modificate, корня «ред» в этом слове найти не удастся. Как же случилось, что благородный редактор далевских времён, превратился в нынешнего модификатора?
Увы, как и ко многому в русской литературе XX века к этому печальному событию приложил руку замечательный писатель Алексей Максимович Горький. Ещё в двадцатые годы он призвал в литературу «бывалых людей». А что делать? Слишком многие русские писатели покинули в ту пору родину, да и те, что остались, особого доверия не вызывали. Неудивительно, что советская власть предпочитала, чтобы писателями становились люди бездарные, но политически выдержанные. А чтобы привести байки бывалых людей к сколько-нибудь приемлемому виду, был придуман институт редакторов-модификаторов. Конечно, исключения бывают всюду, по горьковскому призыву пришёл в литературу Борис Житков и… и, кажется, всё. Зато бездарей явилось чрезвычайно много, они продолжают являться по сей день, так что их наличие оказывается достаточным условием, чтобы оправдать существование советской редактуры в постсоветскую эпоху.
Редактора чувствуют себя настолько уверенно, что даже авторы, считающие редактуру величайшим злом, не надеются в обозримом будущем избавиться от редакторского засилья, стараясь лишь уменьшить причиняемый ими вред. В «Технологии рассказа» Михаила Веллера имеется глава, которая так и называется: «Борьба с редактором». И каких только методов борьбы ни изобретает Михаил Иосифович! Тут и лингвистическая казуистика, и литературоведческая подготовка, и прочие наукообразные возражения. Есть методы психологические, основанные на книгах Карнеги, есть совет завести цитатник, есть даже имитация доработки. Нет лишь одного — совета послать излишне трудолюбивого редактора к чёртовой матери. Михаил Веллер — писатель на порядок более грамотный и талантливый нежели все редактора вместе взятые, заранее мирится с редактурой, как с неизбежным злом. Написана «Технология рассказа» около десяти лет назад, и глава «Борьба с редактором» могла бы считаться устаревшей, если бы автор не включил её в виде отдельного рассказа в сборник, вышедший в 1999 году. Значит, жив курилка, сидит в редакциях и по-прежнему корчит из себя участника литературного процесса.
Так что же это за зверь, редактор? Давайте поклассифицируем.
По методу работы редактора делятся на литобработчиков и деятельных негодяев. Если первого интересует только текст, то второму этого мало, и он начинает вторгаться в святая святых — авторский замысел, фабулу и сюжет. «Эта глава мешает, — говорит такой редактор, дымя в лицо автора сигареткой, — ты её выкини». «Эта линия у тебя провисает, ты её углуби…» Мало того, он ещё и даёт ЦУ, как именно ничтожный автор должен нАчать и углУбить свой замысел. Работа такого помощника сродни деятельности хирурга, поставляющего кастратов в папскую капеллу. Причём, сильно опасаюсь, что, выдав ценные указания, деятельный негодяй считает свою миссию исполненной, и, даже если нестойкий автор перелопатит творение в соответствии с вельможными пожеланиями, публикация ему всё равно не светит. Поэтому, встретив в редакции подобное существо, я поворачиваюсь и ухожу навсегда.
Разумеется, автор может прислушиваться к указаниям тех, кого он уважает. Такие люди составляют референтную группу автора, им он несёт новое произведение, их суждений ждёт и, случается, исправляет уже написанное, следуя доброму совету. Однако, моё глубокое убеждение, что член референтной группы не должен сидеть в начальническом кресле, ибо в этом случае его совет начинает непропорционально много весить. На эту тему почитайте статью Энгельса «Об авторитете», там всё объяснено.
Другой метод классификации — по уровню таланта.
Как ни странно, редактора тоже бывают талантливыми людьми. Однако, начнём по порядку.
