Хороший сын полностью

Церковные расколы происходили с завидной регулярностью, обычно из-за расхождения во взглядах на единственно верную интерпретацию какого-нибудь библейского текста, после чего те, кто расплевался с остальными и объявил о выходе из общины, раскошеливались на то, чтобы где-нибудь на пустыре было скоропостижно воздвигнуто здание новой церкви. Нередко можно было увидеть на улице скандалящих людей (в основном мужчин), бросающих друг другу гневные реплики, невразумительность которых происходила не из-за того, что произносились они на диалекте, который для моего сформировавшегося на востоке страны слуха так навсегда и сохранил определенную долю непонятности, но объяснялась тем, что мужчины осыпали друг друга цитатами из текстов, созданных в семнадцатом веке. Один из них уже перешел в другую общину или только собирался, а второй призывал его к ответу, и эта борьба велась обеими сторонами с привлечением худо-бедно выуженных из глубин сознания библейских текстов, с полной самоотдачей. Если бы в то время можно было сделать воскресным утром съемку нашего городка с воздуха, то было бы видно, как одетые в черное фигурки семейным подрядом выдвигаются из своих домов и направляются к различным церквям, объединяясь по дороге в колонны, которые по мере приближения к храму за счет притока новых прихожан с боковых улочек становятся все многолюднее. И если бы такую съемку проводили каждое воскресенье в течение многих лет, то можно было бы увидеть мельчайшие изменения в узоре этих линий. Большинство верующих продолжали ходить в ту же церковь, в которую были определены с самого детства, но другие, с незапамятных времен посещавшие вместе с соседями один и тот же приход, могли на глазах опешивших участников колонны внезапно свернуть на боковую улочку и в первый раз отправиться в другую церковь. Какие-то линии истончались, какие-то становились толще, в зависимости от популярности определенного пастора или церкви. Иногда появлялись новые, поначалу пунктирные линии, если где-то открывалась новая церковь, иногда можно было увидеть, как из разных кварталов практически неразличимые штрихи сходятся в одну точку, где вовсе не было церкви, значит, кто-то основал новое религиозное сообщество у себя в гараже.

С безопасного расстояния эти поносящие друг друга при помощи библейских текстов мужчины и петляющие воскресным утром по городу колонны могли бы показаться забавными, но для самих участников действа на карту было поставлено все. И это не было игрой, речь здесь шла о жизни и смерти. Внутри одной семьи разногласия по поводу верной интерпретации слова Божьего разрастались порой до таких размеров, что живущие под одной крышей могли решить искать спасения в разных церквях, после чего – в том числе из-за запрета на развод – напряжение в таком доме усиливалось до невыносимой степени. Ведь речь шла о судьбе, которую каждому после смерти на веки вечные определит Всевышний; и при этом не столько о местечке в раю, сколько о путевке в ад.

Мои родители были знакомы с адом еще с детства. Для нас с сестрой все это было внове. Нас не только пересадили из красивого, построенного с размахом района в Амстелвене, полного света, неба и пространства, в дом рядовой застройки в мрачном маленьком сообществе в совсем другой части страны, где было радио, но не было телевизора, к тому же это сообщество лишь преддверие совсем другого существования. Мы вдруг оказались лицом к лицу с каким-то Богом и Книгой, в которой излагалось Его слово и то, как следует себя вести; где вся жизнь была подчинена вопросу о том, куда ты попадешь после смерти.