– Все верно.
На этой ноте стоило бы уже покинуть помещение. Ощущение скованности и чужеродности уже давно подмывали выскользнуть на улицу. Желательно из окна. Несмотря на шестнадцатый этаж.
– До встречи? – неуместная улыбка, и неуверенный шаг в сторону выхода.
«Да возьми же ты себя в руки, Хант!»
Андерсон, подметив заминку жены, хохотнул:
– Если попросишь, я могу не приходить.
– Что б без опозданий.
И ее след простыл.
Хочешь избавиться от Элли – просто неудачно пошути.
– Будет сделано, миссис Хант.
Хант… Может стоило тогда настоять на взятии его фамилии?
– В таком темпе ты растеряешь всю свою квалификацию.
Гулко вздохнув, Хьюго допил остывший кофе. До начала смены еще было два часа. И тратить это время на очередное самобичевание не хотелось. Притянув к себе колено, мужчина бросил взгляд в окно.
Крошечная фигура жены, уверенно движущаяся в сторону парковки, приковала к себе внимание.
Развод. Сегодня. С ней.
Ее спонтанное предложение за ужином и его как ни странно осознанное согласие после обеда выльется в официальный приговор.
Ни слез, ни криков, ни истерики. Даже ссор и тех почти не было.
– Это просто привычка, – говорила она. – Синдром «хорошистов» не принесет нам счастья. Нужно развестись. Так будет лучше. Для обоих.
Финальный аргумент, подкрепленный их лично созданной терминологией, и он солидарно кивнул:
– Согласен. Мы изжили наши отношения. Лучше развод.
В школе среди учеников принято выделять две категории. Отличников и двоечников. Одних награждают почестями и хвальбой, другим достается укоризна во взгляде и участь «будущих уборщиков».
Отлично и плохо. Равняйтесь на первых, и не дай Бог скатитесь до вторых.
Социальная метрика индивидов крайне примитивна. Настолько, что упускается из внимания еще одна категория. Категория «хорошистов». Среднячков.
Нормальные в учебе, средние в спорте или другой сфере. Дальше удобные сотрудники, чьи показатели эффективности не дают восторженного «Вау», но и до кризиса никогда не доводят.
Пока особо отличившиеся варятся в общественном мнении, эти ребята варятся в собственном соку.
По статистике среди суицидников и серийных убийц тридцать два процента приходится на так называемых «хорошистов». С виду спокойных, уравновешенных серых мышек, чьи способности и психологические портреты максимально неприметны.
Они спокойно существуют, работают, создают семьи, следуя девизу «И так хорошо». Пока в какой-то момент, это «хорошо» не превращается в «Какого черта я такой неудачник?», «Эй, родной, это вообще-то была моя идея, и срать я хотел, что ты приемный», «То есть, я тут впахиваю, как конь, а все лавры этому папенькиному сынку?»
Пока внутри водородной бомбы поддерживается спокойная среда, она ничем не грозит. Лежит, никого не трогает.
Но достаточно одного толчка, как…
– На кого-то скоро выпишут штраф, – прыснув от вида пронесшегося белого «Вольво» на красный свет, Хьюго прислонился лбом к нагретому стеклу. – Лучше бы прощальным сексом занялись. Сэкономила и эффективней сняла бы стресс.
Их первая встреча состоялась на кладбище. Ему двадцать один, ей восемнадцать. Оба хоронили родителей.
В судьбу они не верили. Но верили в халатность диспетчеров, ошибка которых привела к авиакатастрофе. Его родители возвращались с симпозиума, а он тем временем коротал время в клубе. Ее – летели из недельного отпуска, а она готовилась к поступлению в Гарвард на медицинский.
Прощальная панихида в парке, организованная местными властями. Бесслезное погребение на соседних участках кладбища. И ее букет из белых лилий, опущенный у монумента его матери.
Не было любви с первого взгляда. Не было безумной химии. Но была солидарность. А еще общие потоковые лекции.Сначала одно горе на двоих. Потом парта. Стол в кафетерии. Узкая кровать ее комнаты. Широкая просторная в его.
Хьюго не понял в какой момент начал сам подсаживаться к местной зубриле с очаровательными веснушками на щеках. Он не сможет точно сказать, когда каштановые непослушные кучеряшки стали для него маяком в толпе снующих студентов.
У них все было просто. Без долгих раздумий и принятий. Их они похоронили, по всей видимости, с родными. Он просто признался ей, что она ему нравится. Сидя на капоте его «Мустанга» восемьдесят восьмого года выпуска. Она просто притянула его за галстук, доказывая взаимность чувств самым сладким поцелуем.
Два года в качестве пары, и перед его поступлением в ординатуру они спонтанно обручились. Так же на капоте уже предпродажного «Мустанга» Андерсон озвучил, что любит, и без лишних падений на колено надел на безымянный палец кольцо.
Элли тоже его любила. И аналогично не одобряла слащавых рыцарских жестов.
Ее тихое «да». Скромная свадьба среди фамильных виноградников Андерсонов в Тоскане и …
– Синдром «хорошистов» у круглой отличницы и троечника, – Хьюго прикурил в открытое настежь окно. – И оба главный экзамен не сдали.
Между ними была страсть. Особенно первую пару лет после бракосочетания. Но потом активное погружение в профессию, в чужие проблемы и их решения повлекли за собой рутину.
