Дверь пискнула на весь класс. Такой уж был у неё писклявый голос, у этой двери. Все ребята сейчас же повернули к ней головы и перестали слушать докладчика. А докладчик в это время уже кончил говорить о достижениях и начал говорить о недостатках. Он перечислял фамилии ребят с недостатками, и хозяева этих самых недостатков тут же поворачивали свои головы опять к докладчику, когда он называл их фамилии.
В классе шёл сбор отряда. А дверь пискнула потому, что её открыли. Открыл Серёжка, который, конечно, опоздал на сбор. Он почему-то вечно торопился и вечно опаздывал. И только он сел за свою родную закапанную чернилами парту, как услышал свою фамилию. Докладчик громким голосом, который, наверно, был слышен по всем этажам школы, говорил, что он, Серёжка, имеет особо выдающиеся недостатки. (Не просто недостатки, а особо выдающиеся. Ого!) «Ну, погоди, — подумал Серёжка, сжимая кулаки, — погоди, докладчик! Будет тебе!»
А докладчик спокойно объяснил, что же это за особо выдающиеся недостатки. Оказывается, он, Серёжка, слова своего не умеет держать. Наобещает, наобещает чего-нибудь, а выполнять обещание будто и не его дело. В общем, бросает слова на ветер. И с этим надо бороться.
— Ещё чего! — подскочил Серёжка с парты. — Вот новости! Выдумали! Я? Слова? На ветер? Да никогда в жизни!
Но как только Серёжка произнёс эти слова, все три огромных классных окна распахнулись настежь, да так, что стёкла на пол посыпались. Вслед за ними сейчас же распахнулась и классная дверь. Закачалась лампа в матовом абажуре, висящая над учительским столом. Закачалась карта полушарий на стене туда-сюда, туда-сюда, будто это не карта, а часовой маятник.
Доклад, который был написан на отдельных листочках, поднялся в воздух. Там было всё: и достижения, и недостатки, и план мероприятий и прочее. И всё это сначала повисло в воздухе, а потом закружилось над ребячьими головами. И достижения закружились, и недостатки, и план мероприятий тоже. Докладчик бегал по классу, ловил свои листочки, но они то попадали ему в руки, то вырывались из них. Несколько листочков вылетели в окно. И не только они. В окно вылетел чей-то носовой платок, чей-то капроновый бант с косы. Даже тряпка сорвалась с гвоздя и тоже направилась в окно, но не долетела до него и устало плюхнулась на пол.
Волосы у всего пионерского отряда сразу стали дыбом. Всё больше и больше достижений и недостатков вылетало на улицу. Вот последние два листочка, прилипшие было к потолку, отлипли от него, сделали над ребятами несколько кульбитов и — порх, порх в окно. Только их и видели.
В классе стало спокойно и тихо. Ветер улетел. Лампа и карта всё медленней докачивались на своих местах. Несколько мгновений ребята сидели неподвижно. Потом зашевелились, заговорили, стали оглядываться, приглаживать волосы, поправлять одежду.
Один только Серёжка всё ещё не шевелился. Он сидел за партой, да нет, даже не сидел, а лежал на парте грудью, вобрав голову в плечи, и испуганно моргал глазами.
«Неужели наяву? — думал он. — Неужели всё то, что случилось утром дома, было на самом деле, а не во сне? Ой! Ой! Ой!» — и Серёжка зажмурил глаза.
Председатель совета отряда Миша Гришин серьёзным председательским голосом произнёс:
— Внимание, сбор продолжается, слово докладчику.
Докладчик подошёл к учительскому столу и растерянно поглядел на него. Стол был пуст. Докладчик вздохнул, постоял, помолчал, ещё постоял и ещё помолчал, потом взглянул в раскрытое окно, потом опять постоял и помолчал, потом взглянул во второе раскрытое окно, потом в третье, потом смотреть было уже не во что, и… объявил, что доклад окончен и что сейчас будет художественная часть.
Как только были произнесены два слова «художественная часть», будто на пружинке, подскочила с парты Галка Палкина и выбежала из класса. А когда она бежала по классу, то все заметили, что на одной косе (на правой) у неё сидел белый капроновый бант, а на другой (на левой) никакого банта не сидело.
Вслед за Галкой Палкиной, тоже как на пружинках, подскочили ещё несколько девчонок и тоже выбежали из класса. У них банты были целы. Ребята ещё с полминуты посидели за партами и повскакали со своих насиженных мест.
Председатель совета отряда Миша Гришин подошёл к докладчику.
— Что у тебя за доклад? Чуть не заснули. Понатыкал цифры. Неуспевающих в классе пять и четыре десятых ученика. С ума сошёл?
— Не сошёл!
— А откуда четыре десятых?
— Ты понимаешь… Я взял все двойки и поделил на всех учеников.
— Что-о?
— Нет, я не двойки на учеников, а учеников на двойки поделил…
— Учеников на двойки?!
— То есть нет… я перепутал, кого я на что делил.
— Ах, перепута-ал?!
