До этого я написал еще одно обращение к Хрущеву. Тоже в необычной для таких случаев форме.
Гражданину ХрущевуОт заключенного по решению ОСО,
по обвинению в преступлениях,
предусмотренных Ст. 58–10, ч. 1 УК РСФСР,
на срок 10 лет ИТЛ.
Глубокоуважаемый Никита Сергеевич!
Обращаюсь к Вам с просьбой, написанной в стихотворной форме.
Я избрал эту форму потому, что в стихотворении можно кратко и убедительно сказать то, на что иначе нужно много места.
На папке следственной — «хранить вечно». Историки будущих поколений Прочтут и смеяться будут, конечно, Над пошлой нелепостью обвинений.Да что там грядущее поколенье! Вот она тут, бумажная кипа. Сам следователь вынес постановление: «Материалы ареста — сплошная «липа».Но, не сменив материала подмоченного, Ничего не добрав для судейских весов, Следствие фабрикацию уполномоченного Подшило, оформило и… в ОСО[23].В ОСО штабеля недоказанных дел Валяли быстрее котлет:— Ага, агитация? — в ИТЛ.— На сколько? — На десять лет.Да, я агитатор. На фактах истории Оружием лекций, книг и статей Я агитировал в студенческой аудитории, Учил рабочих, учительство и детей.Как агитатор я очень был счастлив, В окопной землянке, при двух фитильках, Увидев бойцов наступающей части, Сидевших с книжкой моей в руках.Значит — страну от фашистских ударов Я защищал не одним автоматом, А бился в ста тысячах экземпляров Книжки моей, выпущенной Воениздатом.Специальность моя у историков редкая, Не писал я о прошлом издалека. В глубины веков уходил в разведку я Для советской науки добывать «языка».Палеография и сфрагистика, Добрый десяток других наук, Тысячи рукописей — до листика — Вот стоимость фактов из первых рук. И в ходе архивных кротовых разрытий, Вздымавших рукописей пласты непочатые, Родилось немало полезных открытий (После ареста — и то печатали).Дикость! — печатать брошюры и томы, Агитировать в массах статей тиражами И вдруг: «…Вы таким-то троим знакомым Недовольство политикой выражали…»Одни только бериевские кретины, По счастью взятые теперь за жабры, Могли малевать такие картины, Подобные стряпать абракадабры.А время плетется за годом год, Дни отлетают, как дым. Работа стоит, ребенок растет, Сам я молод был — стал пожилым.Пора на свободу. Но мне не по нраву Быть на воле, а в главном урезанным. Свобода, по-моему, — это право Быть в полную силу полезным.Для воли мой план нерушимый и четкий: Стремлюсь к ней не благ обывательских ради, Хочу одного: назад, за решетки Отдела рукописей в Ленинграде. И я бы, покуда хватило сил, В сегодняшний день из архивных трущоб, Истории жемчуг носил и носил. Ваша помощь нужна, гражданин Хрущев.Мне не известно, какое именно из этих двух моих обращений к Хрущеву дало желаемый результат. Допускаю, что одно из них заинтересовало кого-то из его помощников и было доложено патрону. Тот велел разобраться. Скорее всего, так и было.
