Невесть как оказавшийся поблизости сосед, увидев разыгравшийся спектакль и осознав проблему, решил из какой-то мужской солидарности, призывающей покрывать всех бабников и лгунов, вмешаться, спасая репутацию еле живого от пережитого, до сих пор ещё покачивающегося от ужаса Анатолия, а заодно и мою шевелюру – к слову, вполне натуральную!
Поцелуй, как ни странно, доставил мне несколько приятных мгновений, хотя был, несомненно, работой на публику, о чём я не на шутку задумалась, вполуха слушая торопливое объяснение лысого о причине нашего сегодняшнего собрания. Изольда поверила безоговорочно – не поверить ему было просто невозможно, тем более что рядом со мной стоял железный аргумент – Лёнька, которого, кстати, было на наспех сочиненные журналистские бредни не купить.
– О… А… Но… как же, – растерялась, поняв, что произошло, Изольда и рассыпалась в извинениях, тут уж в игру вступил опомнившийся Толик:
– А ты, дорогая, все шпионишь, все работать мне по-человечески не даёшь! – вещал он с истинно актерской патетикой, воздев к потолку руки и постепенно повышая голос.
– Ну хватит, – остановил Лёнька, которому все это быстро надоело, – присядем, пожалуй, – и первым уселся на отброшенный в суматохе стул.
Все тоже расселись, бестолково потоптавшись вокруг стола. Народ притих, ни у кого даже мысли не возникло встать и уйти, а Лёнька, уверенный в себе, точно наследный принц, улыбнувшись, предложил:
– Ну что, по маленькой, за знакомство?
И, не обращая внимания на реакцию мужчин – те вразнобой покивали – подозвал маявшегося неподалеку официанта. Подоспевший официант, склонившись, выслушал заказ, который, кстати, впечатлял. По всему было видно, проблем с финансами мой сосед не имел, что не ускользнуло от Ольгиного цепкого взгляда – подруга сразу вся подобралась, приосанилась и, напустив в глаза побольше туману, отодвинулась от своего толстячка. Внимания на всё это Лёнька не обратил, и, познакомившись с мужчинами, принялся увлеченно за мной ухаживать, мгновенно вжившись в роль счастливого жениха, и получая от всего происходящего истинное удовольствие. В глазах соседа продолжали плясать весёлые искорки.
– Пойдём танцевать, – попросил он голосом Антонио Бандераса, раздевая меня глазами.
– Да, конечно, – обрадовалась я, надеясь, что смущенно взиравшие на его брачные пляски мужики, отвлекутся, наконец, и займутся своими дамами. – Своим поведением ты дискредитируешь остальных мужчин! – весело упрекнула я, отойдя от столика.
– Так им и надо – гулять не будут, – отозвался он, смеясь.
– Уймись, в конце-концов! – не выдержала я, чувствуя, что в танце он прижимается всё теснее, а рука, лежавшая поначалу на талии, слегка спустилась – ты переигрываешь!
– Нет уж, милая, – выдохнул он мне в самое ухо, но руку, надо признать, убрал. Впрочем, отодвинуться не позволил. – Придется тебе это пережить! Терпи, раз уж решила с женатыми мужиками крутить. Холостых для тебя что ли не хватило? – Закончил он печально и скуксил такую мину, что я снова не выдержала и рассмеялась.
Певица продолжала распевать арабский мотив, хрипя и запинаясь на полуслове, выпитый алкоголь сделал свое дело – я постепенно расслабилась и заметила невзначай:
– Что-то артистка сегодня не в голосе. А говорили, хорошо поёт.
– Заринка? – усмехнулся Лёнька, поглаживая меня по спине, – да, ревнует, грешная, – ты внимания не обращай.
– Кого? – удивилась я. Он промолчал, а меня осенило, – Это что девушка твоя, Лёнь? – и, припав к его уху, уточнила, – или любовница? – таким тоном, точно вчера в нашей стране выпустили закон, запрещающий иметь любовниц.
– Да, дорогая, – сообщил он громогласно, останавливаясь у столика, – я тоже очень сильно тебя люблю! Но не сейчас же, это неприлично! Умерь свой пыл!
Я смущенно замолчала, поняв, что выгляжу в глазах присутствующих озабоченной идиоткой и, покраснев как рак, под уничтожающим взглядом Ольги, принялась с преувеличенным рвением поедать принесенный заказ.
Обслуживал, кстати, сам метрдотель, повязав поверх чёрного пиджака снежно-белый фартук, за его спиной маячил официант с подносом наперевес – расчесанный на прямой пробор юноша в таких же белоснежных, как у самого метра перчатках, и выглядело это все так, будто ресторан посетила внезапно воскресшая королева Елизавета.
– А вы, я вижу, здесь частый гость, – с завистью протянула Ольга, тщетно пытаясь привлечь внимание моего названного жениха. – Словно родного обихаживают.
– Я и есть родной, – ответил Лёнька.
Изображать из себя знойного мачо ему быстро надоело и он переключился на мужчин, с которыми неожиданно нашёл много общих тем. Изольда, расслабившись, оказалась интересной собеседницей – женщиной веселой, энергичной, слегка замотанной неверностью дражайшей половины. Ольга, напротив, в беседе не участвовала – все больше хмурилась и налегала на алкоголь. Вниманием приглянувшегося мужчины завладеть она так и не смогла, меня же почитала за коварную злыдню, скрывшую от неё не только подробности своей личной жизни, но и интересного мужика, которые, как известно, на вес золота.
