- Ушел, значит? Мерзавец! - со злостью выплюнула Роза, экспрессивно взмахнув руками, когда Ольга . А затем с надеждой спросила. - А, может, вернется еще?
От такой непосредственности Ольге захотелось рассмеяться. Она в который раз попыталась уйти домой, и ей это снова не удалось. Спустя еще полчаса, она с удивлением обнаружила, что невесть как подписалась посидеть в детьми вечером в ближайший четверг. Что теперь она два раза в неделю будет ходить с Розой в спортзал, ибо "попа - наше все" и "один раз расслабишься, а потом вся жизнь насмарку". И что через два месяца Роза с семьей летит на неделю на Амазонку, и Ольга отправляется с ними.
Вернувшись домой, Ершова упала без сил. Будучи по сути интравертом, она за одно утро получила передозировку эмоций и чувствовала себя уставшей. Уставшей, но довольной.
***
Еще полгода пролетело. Ольга немного пришла в себя. Она уже не сидела целыми днями дома, не хандрила по пустякам. Однако... себе она напоминала воздушный шарик. Яркий снаружи и пустой внутри. Она ежедневно проверяла фейсбук - не появилось ли новых записей у Андрея. Ольга знала, что Усольцев взял кредит в банке, что он вместе с каким-то американцем выкупил старую базу отдыха, привел в порядрк. И сейчас они начали принимать постояльцев. Его лента пестрела фотографиями и событими. Пусть зачастую мелкими и обыденными, но если уметь видеть интересное вокруг себя, то жизнь никогда не будет скучной. Ольга вдыхала эмоции Андрея как воздух, на мгновение чувствуя их - переносясь мысленно в другое место, становясь другим человеком.
- Я не чувствую вкуса жизни. У меня нет целей. Меня ничего не радует, - говорила она, сидя в знакомом кресле в кабинете психолога. - Мы с Розой ездили в Игуасу смотреть водопады. Это красиво. Но... я не почувствовала какого-то особого восторга. Или радости. Да, красиво. И что? Словно эмоций не осталось. Мне не плохо, не больно. Мне просто... незачем жить. Не в смысле, что я хочу умереть. А в смысле, что мне все равно. Не к чему стремиться. Ничего не хочется. Никому не нужна, - Ольга откинулась на спинку кресла, бездумно уставилась сквозь висящую на стене картну. - Знаешь, год назад я боялась, что могу заболеть или пораниться. Не то, чтобы сильно боялась. Но опасения были. Рак, например. Или автокатастрофа. Медицина несовершенна, люди часто умирают. Иногда проскальзывала мыслишка - а вдруг я заболею? И становилось не по себе. А сейчас... Скажи мне кто, что я умру через месяц, мне будет безразлично.
- Прямо-таки безразлично?
- Не знаю. Может, конечно, и не совсем... но и нет того желания цепляться за свою никчемную жизнь, как раньше. Словно все чувства и эмоции перегорели внутри. Остался только пепел. Серый. Нейтральный. Никакой.
Эдуардо Торре усмехнулся.
- А ты в курсе, что золой удобряют почву? Да-да. Пепелище - это не мертвая земля. Это отдыхающая земля. Выйдет солнце, прольется дождь. И сквозь пепел прорастут новые цветы. Другие. Краше прежних. Так и с твоими чувствами. Ты отдохнешь, и они прорастут.
Ольга скептически покачала головой. А доктор продолжил.
- Не говори больше, что жизнь тебе безразлична. Ты свободна в понедельник? Я хочу кое с кем познакомить. Тебе будет полезно.
***
В понедельник Ольга сидела на лавочке, ожидая Эдуардо. Тот опаздывал. "Мог бы и перезвонить", - подумала она, доставая телефон. - "Разрядился и выключился. Всеясно..." В этот же момент к Ершовой подошла молодая женщина.
- Простите, вы Ольга? Я сестра Эдуардо. Его задержали, но он не смог дозвониться до вас.
Сестра? На вид она ему в дочери годилась. Девушку звали Мария, и она приехала не одна. С дочерью. Девочка лет пяти-шести в яркой алой панамке с волнистыми краямибегала в тени деревьев - то гоняясь за птицами, то перепрыгивая из одного солнечного пятна в другое. Самая обычная девчушка. Но вот Мария позвала дочку, та повернулась к Ольге лицом, подошла ближе.
Кольнула сознание какая-то странность в ее внешности. Ольга присмотрелась. Брови. Брови были нарисованы. Хм... Девочка была симпатичной. Смуглая, как и всебразильянки. С живыми угольками глаз. Подвижная. Портили ее только пухлые щеки и отсутствие волос. Да, девочка на секунду сняла панамку, почесала пальцами лысуюмакушку. Там, где у других детей торчала непослушная волнистая копна, у нее блестела гладкая, обтягивающая череп кожа.
- Это Альсинда, можно просто Алинка. Доча, поздоровайся.
Девочка взялась за края юбки и изобразила реверанс. Затем воспросительно посмотрела на маму, получила в ответ кивок и снова убежала. Со взрослыми ей было скучно.
- Что с ней?
- Лейкемия. Рак крови.
- Рак?! - переспросила Ольга, запнулась на мгновение. - Вы так спокойно об этом говорите?
Мария пожала плечами.
- Ко всему привыкаешь. Мы с Алинкой уже год лечимся. Сначала была и паника, и депрессия. Я по ночам плакала, стараясь, чтобы она не видела - ей и без того тяжело. Ей не нужны мои слезы. Ей нужна моя улыбка,моя поддержка, моя вера.
Последние годы для Марии были тяжелыми. Сначала заболела мать мужа. Тоже рак, хоть и другой. Мария искренне любила свекровь.
