Джессика сердито потрясла освободившейся рукой. Недовольно посмотрела на Мартина и отвернулась. Не было у нее настроения на серьезные разговоры. Молчание длилось. Джессика демонстративно смотрела в окно. Мартин смотрел на нее. Наконец, она не выдержала.
- Ты что-то хотел?
- Да. Я видел тебе яблока не хватило. Вот держи.
Он достал еще одно из кармана штанов. Джессика покосилась на яблоко, затем взяла его.
- И это все? - недоверчиво уточнила она. А как же важные разговоры? Выяснение отношений? Разборки, кто прав, а кто нет?
- Все, - легко согласился ее муж.
Затем первым прошел к двери и приглашающе распахнул ее. Джессика почувствовала укол разочарования. В глубине души она ожидала... чего? Очередных оправданий? Заверений в любви?
Мартин вдруг поклонился.
- Я слышал, ты из новеньких. У нас не было возможности познакомиться. Я Мартин.
Джессика с удивлением посмотрела на мужа. Это что? Приглашение начать заново?
- Я... э-э-э... мне мама не разрешает разговаривать с незнакомыми, - неожиданно для себя выпалила она. Мартин с облегчением выдохнул - она включилась в игру, это обнадеживало.
- Даже с президентом?
Джессика хмыкнула.
- Ну если с президентом, то, наверное, она против не будет.
Джессика вышла на улицу. Поселок тонул в ночной темноте. Кое-где теплым оранжевым светом поблескивали в окнах лучинки. Да калейские луны серебрили дома и деревья.
- Поздно уже. Я провожу тебя, - сказал Мартин и первым шагнул вперед, не давая возможности отказаться.
Они медленно и молча шли по проселочной дороге. Джессика вдруг вспомнила такие же провожания. Те, что остались в ее молодости. Когда Мартин провожал ее по универскому городку до общежития. Их родители пропадали в рейсах. Они и сейчас там пропадают, безучастные к судьбе детей и внуков, довольствующиеся редкими встречами. Ненормальные военные семьи...
А они так же тогда шли рядом. У каждого в голове теснились тысячи мыслей и вопросов, и каждый боялся что-нибудь сказать и разрушить хрупкое очарование момента. Молодость всегда волнительна и прекрасна в своих чувствах. Джессика вдруг почувствовала себя молоденькой девушкой, в груди защемило от предчувствия чего-то волшебного. Словно в ответ на ее мысли, Мартин взял ее за руку. Между прочим, словно ничего не произошло, не сбивая шага и даже не глядя в ее сторону. Джессика вздрогнула от этого касания, но руку не убрала.
Мартин довел ее до дома и попрощался на пороге, не пытаясь напроситься в гости.
- На рассвете мы снова уезжаем, - произнес он, глядя мимо нее. Затем поднял голову, поймал взгляд. - Вернемся только через две или три недели. Не хочешь поехать с нами?
Джессика глубоко вдохнула. Да! Да! Хочу! - закричало что-то внутри нее. Она прикусила губу.
- Нет, спасибо, - отвитила она стараясь, чтобы голос прозвучал как можно ровнее.
Мартин вздохнул.
- Ладно. Тогда приглашаю тебя на свидание. Не сейчас. Когда вернусь в следующий раз.
Джессика открыла рот, чтобы ответить, но Мартин приложил палец к ее губам.
- Возражения не принимаются. Всего одно свидание.
Он быстро чмокнул растерянную Джессику в щеку и растворился в темноте.
ЗЕМЛЯ. США. 21 век.
На два дня позже
Раннее утро - серое и сырое. С одной стороны протянулась примыкающая к трассе улочка крошечной американской деревеньки. Одно кафе и два магазина, расчитанныебольше на проезжающих, нежели на местных жителей. С другой стороны - поле, сменяющееся на горизонте то ли лесом, то ли лесопосадкой. И Ольга посредине. Сонная ирастрепанная, в летней футболке, не спасающей от утренней прохлады. С небольшой спортивной сумкой в руках. Повезло, что водитель автобуса согласился высадить ее здесь,а не в соседнем городке, где была ближайшая остановка. Ершова зябко повела плечами, глядя на дверь кафе с табличкой "Закрыто". Впрочем, хозяева уже встали. Наверху горелсвет, а из вентиляции вкусно пахло булочками. К холоду прибавился некстати проснувшийся аппетит. Может, ее пожалеют и впустят?
Ольга шагнула вперед и тут же споткнулась. Ремешок босоножки, не выдержавший переезда, оторвался еще вчера вечером. Ольга пыталась прицепить его одолженнымстеплером, затем приклеить суперклеем... В итоге примотала липкой лентой. Острый залом скотча натер ногу, а ремешок все равно регулярно отваливался. Купить новые туфлиона не могла... Ершова грустно вздохнула, потрогав пальцами последнюю двадцатку, что осталась в кармане. Идея, пришедшая в голову позавчера вечером и вызвавшая такойэнтузиазм, уже не выглядела ни умной, ни удачной. Ольга постучалась в кафе.
Забилась в дальний угол, заказала кофе и завтрак. Поправила оторвавшийся ремешок босоножки. Поставила рядом спортивную сумку, где спала Чудилка. Три пары сменного белья, одна запасная футболка и последняя двадцатка в кармане, из которой половину она сейчас отдаст официантке. Ольга шумно вздохнула. В груди защемило от волнения. Ершова в сотый раз назвала себя идиоткой...
Позавчера вечером, всего сорок девять часов и сорок минут назад, Ольга еще сидела в своей квартире в Рио.
