Двенадцать квадратных аршин жилья.Четверо в помещении —Лиля, Ося, яи собака Щеник.Шапчонку взял оборваннуюи вытащил салазки.— Куда идешь? — В уборнуюиду. На Ярославский.Как парус, шуба на весу,воняет козлом она.В санях полено везу,забрал забор разломанный.Полено — тушею,тверже камня.Как будто вспухшееколено великанье.Вхожу с бревном в обнимку.Запотел, вымок.Важно и чиннострогаю перочинным.Нож — ржа.Режу. Радуюсь.В голове жарподымает градус.Зацветают луга,май поет в уши —это тянется угариз-под черных вьюшек.Четверо сосулексвернулись, уснули.Приходят люди,ходят, будят.Добудились еле —с углей угорели.В окно — сугроб. Глядит горбат.Не вымерзли покамест?Морозы в ночь идут, скрипятснегами-сапогами.Небосвод, наклонившийся на комнату мою,морем заката облит.По розовой глади моря, на юг —тучи-корабли.За гладь, за розовую,бросать якоря,туда, где березовыедрова горят.Я много в теплых странах плутал.Но только в этой зимепонятной стала мне теплоталюбовей, дружб, и семей.Лишь лежа в такую вот гололедь,зубами вместе проляскав —поймешь: нельзя на людей жалетьни одеяло, ни ласку.Землю, где воздух, как сладкий морс,бросишь и мчишь, колеся,—но землю, с которою вместе мерз,вовек разлюбить нельзя.<p>14</p>
