На войне важно знать, за что ты готов умереть. Или – неважно, потому что если ты умираешь, то умираешь один раз, и тут уж можно сразу умереть за все: за живых (чтобы жили), за мертвых (чтобы отомстить), за тех, кто остался дома; за тех, кто с тобой рядом;
И вот за все это ты и умрешь, если придется.
Поэтому сейчас – поспеши. Сделать то, что не сделал, спросить то, что не спросил. Тем более что людей-то сколько вокруг, и все разные! Вот Михал Константиныч – инженер, вот Петр – рабочий из Ленинграда, а вот Николай – землемер из Уфы, Ефим Владимирович – учитель, Дмитрий Поликарпович – колхозник, как и я, ну и, конечно, комроты наш, товарищ Старцев – военный, а особист Егоров – из органов.
Вот надо спросить его – про Дзержинского. Знал он его или нет? И спросить еще надо, как ловят шпионов и диверсантов, потому что это наверняка очень интересная работа – ловить вредителей и прочих врагов народа.
А еще надо кого-нибудь спросить, думает Борис, как оно было – при царизме. Я родителей спрашивал – они будто ничего и не помнят. Говорят, так же было, землю пахали – и все. Но ведь ни тракторов не было, ни колхозов! А они в ответ:
Борису всего двадцать лет; он плохо помнит, что было в его деревне до колхоза. Зато знает: всем тем, что есть, он обязан Советской власти и товарищу Сталину. За советскую власть и товарища Сталина он с первого же дня войны рвался на фронт, но не взяли, сказали: Подрасти еще, для тебя и в деревне работа найдется. Это они правду сказали: как все мужики ушли на фронт, так в деревне Борис оказался едва ли не за старшего. Три урожая собрали, три зимы пережили, а потом Борис сказал: Хватит!
Боялся: вот кончится война, все – фронтовики, а он один на печке сидел. А еще хотелось мир повидать, потому что дальше родной деревни Борис толком нигде не был – ну разве что в райцентре, но это та же деревня, только больше. Там, правда, был кинотеатр, и мальчишкой Борис посмотрел много фильмов: «Цирк», «Волга-Волга», «Веселые ребята»… Из фильмов он понял, что где-то в Советской стране люди живут по-другому. Во-первых, они никогда не голодают. Во-вторых, работа у них – не в пример деревенской, легкая. Можно отвлечься и песню спеть. Не то чтобы работать и петь – это и в деревне сколько угодно! – нет, оставить работу – и петь. Вот в любимом фильме «Волга-Волга» почти весь город подался в артисты – и ничего! Попробовали бы они так всей деревней!
Когда Борис подрос, он понял: кино – на то и кино, что в нем все не как в жизни. Но все равно хотелось побывать в большом городе, увидеть то, о чем писали газеты: большие современные фабрики, могучие электростанции, огромные стадионы, прекрасные парки и университет, где ребята чуть старше Бориса учились на инженеров, учителей и агрономов.
И девушки в городе наверняка совсем другие, не похожие на деревенских. Тоже надо спросить, городские – они как? Гордые или, напротив, с красивым парнем на сеновал – за милую душу? Или как в кино: поцелуйчики – и все?
Хочется спросить, да непонятно как.
Еще засмеют за глупые вопросы.
Лучше не буду. Может, потом успеется.
Все пошло наперекосяк по глупой случайности. Мы должны были выбить немца с высоты 21,0, закрывавшей вход в долину. Немцы тоже понимали ее важность и потому сосредоточили на высоте и подступах к ней много людей и техники. Они полностью контролировали все подходы, и было решено атаковать ночью, внезапно.
Поначалу все шло хорошо. Пехота уже почти выдвинулась на намеченные позиции, высотку мы окружили, еще бы минут пять, а потом огоньку добавить – и за Родину, за Сталина! Ночной бой – страшное дело. Особенно если еще и внезапно ударить.
Была бы к рассвету высотка нашей.
