«Если ты хочешь научиться стрелять хорошо, – сказал Брисов, – запомни три правила.
Я целюсь не рукой: тот, кто целится рукой, забыл лицо своего отца. Я целюсь глазом.
Я стреляю не рукой: тот, кто стреляет рукой, забыл лицо своего отца. Я стреляю разумом.
Я убиваю не оружием: тот, кто убивает оружием, забыл лицо своего отца. Я убиваю сердцем».
Однажды, много лет спустя, Гриша попытается вспомнить лицо своего отца – и поймет, что вспоминает лицо Брисова.
Возможно, это значит, что он так и не научился убивать сердцем.
Около полудня прибежали дозорные. Через полчаса Волки будут в Кальском.
«С Богом!» – сказал Брисов, и староста его перекрестил. Все заняли свои места.
Гриша сидел у чердачного оконца и видел, как на веревке раскачивается труп – первый труп в его жизни.
Глядя на повешенного, Гриша ничего не чувствовал.
Возможно, потому, что человек был уже мертв, когда они приехали в деревню.
Ближе к часу пополудни появились первые всадники. На разгоряченных конях они ворвались на площадь и замерли, увидев виселицу.
К зрелищу человека, болтающегося в петле, эти люди давно привыкли – как привыкли почти все жители Украины после трех лет Гражданской войны.
Бандитов изумила наглость крестьян. Они рассчитывали, что староста с извинениями встретит их у околицы, однако окна были закрыты ставнями, Кальское словно вымерло.
На самом деле почти все мужики столпились вокруг бронемашины. Они должны были придать ей начальный импульс.
Постепенно на площадь въехали еще три дюжины всадников и тачанка. Гриша перебежал к другому окну и глянул на дорогу: к деревне подъезжал арьергард Волков.
В своем дворе Механик не мог об этом знать. Немного подождав, пока конники проедут, он дал сигнал.
Ворота отворились.
Громадная махина танка покатилась под уклон медленно, потом все быстрее и быстрее. Механик сидел внутри и пытался управлять. Mk-V врезался в изгородь углового дома и почти перегородил въезд на площадь.
Как и было уговорено, Гриша дернул за шнур и снова бросился к окну.
Его участие в сражении закончилось.
Пока все шло в точности, как предсказывал Брисов. Началась давка. Кто-то хотел немедленно убраться подальше от бронемашины и ее пулемета, а всадники, ускакавшие вперед, разворачивались и возвращались на площадь.
В этот момент арьергард Волков достиг деревни. Семеро конников в изумлении осадили лошадей перед танком, загородившим дорогу.
Прошло уже четыре минуты. Бикфордов шнур давно должен был прогореть, но взрыва все не было.
Увидев арьергард, Механик понял, что настал его час. Сухо застучал «гочкис», первая же очередь скосила пятерых. Уцелевшие повернули лошадей. Выстрелив вослед, Механик убил их тоже.
Пока Механик расстреливал арьергард Волков, один из бандитов, гарцевавших на площади, подъехал к броневику – и Гриша из чердачного окна увидел, как столб огня и дыма взметнулся над бронемашиной, а Волки заорали и стали стрелять в воздух.
До того как попасть в Кальский курятник, Mk-V успел повоевать: в одном бою ему сорвало люк.
Бандит бросил в машину лимонку.
Так погиб Механик.
Гриша замер у окна и увидел, как по площади быстрым шагом идет седовласый Белоусов. Волки заметили его не сразу, а потом какой-то всадник с размаху ударил Белоусова шашкой.
Не понимая, что ему делать теперь, Гриша бросился вниз по лестнице.
Только потом он понял, что случилось в подвале.
Бикфордов шнур зажигают не от спички, а от папиросы. Белоусов не спеша закурил, поджег шнур и стал ждать.
Отмеренные секунды прошли, взрыва не было.
Вероятно, чья-то лошадь обрушила стенки канавки, где был проложен шнур.
Белоусов достал динамитную шашку, приделал к ней фитиль подлиннее, вышел во двор и поджег. Потом он положил шашку во внутренний карман кожаной куртки.
От ворот дома до трибуны – двадцать метров.
«Они не сразу начнут меня убивать, подумал Белоусов. Значит, дойду. Главное – не упасть по дороге».
В этот момент взорвалась лимонка – и Белоусов вышел на площадь.
Бандиты увидели, как седовласый человек в кожаной куртке скорым шагом направляется к виселице. Бандиты были злы: они слышали пулеметные очереди, понимали, что их арьергард уничтожен. Один из Волков с наскоку ударил Белоусова шашкой.
Клинок отсек Белоусову ухо и срезал с головы часть скальпа. Удар был так силен, что сбил Белоусова с ног.
До трибуны оставалось еще пять метров. Под смех и улюлюканье Белоусов пополз. Он успел преодолеть метра два, и последней его мыслью было: «Нормальное расстояние. Должно сдетонировать».
Сдетонировало.
Помост взлетел в воздух гигантской ракетой. Взрывной волной выбило все стекла, лошади и люди повалились на землю – убитые, контуженные, раненые.
Гриша выбежал на площадь. Чья-то окровавленная рука лежала на земле.
Когда человеческую конечность отрывает взрывом, некоторое время она еще живет и двигается, как безголовая лягушка, присоединенная к электрогенератору.
Пальцы руки шевелились.
Оглушенный взрывом, Гриша ничего не слышал. Между тем ржали лошади, истошно кричали люди. Незнакомый мужчина кинулся к нему, а потом рухнул на колени и повалился лицом в землю.
