В призрачном свете луны я вижу Иринину спальню. Она выглядит так, будто не было ни войны, ни разрухи. Какие дела у нее в Москве? Чем вообще занимается Ирина? Но этот вопрос – только попытка избежать другого: что я делаю здесь? Почему не ухожу? Почему не ушел немедленно после всего, что случилось?
Невольно я вспоминаю ту, другую спальню. Мне было семнадцать, страшно подумать – полжизни назад! Солнечные лучи били сквозь щели в занавесях. Женщина, которую я боготворил, скинула пеньюар и сказала: Дурачок, что ты стоишь? Иди сюда.
Так я увидел то, что скрывает одежда. Складки жира на бедрах. Огромные колыхающиеся груди. Живот, нависающий над местом, куда я боялся опустить взгляд.
Женщина, которую я боготворил, была совсем другой. Она не казалась такой огромной, она избегала лишних прикосновений – неземная, вечно окруженная цветочным ароматом духов.
Теперь она рядом, ее груди нависают надо мной, рука расстегивает мои брюки, а в нос мне ударяет терпкий, тошнотворный запах.
Первый раз, что ли? – говорит она. Ну ничего, сейчас поправим, – и дергает меня за орган, к которому я старался лишний раз не прикасаться. Мне кажется, она хочет его оторвать, – я кричу, вырываюсь, убегаю, чтобы никогда не возвращаться в тот дом, не видеть ее…
Через несколько лет я пойму, что был несправедлив. Каждая женщина двойственна: Вечная Женственность не может до конца победить инстинкт пола, не может победить плоть. Владимир Соловьев называл это «женской природой самой по себе» – и надеялся обрести гармонию в триедином царстве андрогинности, духовной телесности и богочеловечности.
Пятнадцать лет назад я прочитал «Смысл любви», и душа моя ненадолго успокоилась в коконе плоти. Мне казалось, теперь я знаю путь.
Годы развеяли мои мечты.
Я поклялся: ни одной женщине я не позволю заманить меня в ту же ловушку.
…Ирина спит, укрытая одеялом по самый подбородок. Я не вижу ее тела – и слава богу!
Что обмануло меня, поманило, заставило забыть свою клятву?
Небесная синева в просвете ресниц?
Чуть приоткрытые губы?
Тонкие хрупкие пальцы? Те самые, что железным обручем сжимают мое запястье?
Две недели назад я забыл свою клятву. Ирина привиделась мне Невестой и Женой. Я решил, что уровень ее духовного развития достаточно высок, чтобы создать надежный заслон омерзительным проявлениям женской природы.
Две недели я молился, надеясь, что София подаст мне знак, и вот вчера в июньском сумраке Пушкинского бульвара сказал Ирине, что люблю ее.
Слова слетали с моих губ – и мне хотелось самому стать словом, стать воздухом, окутать Ирину, позволить ей вдохнуть меня, заполнить ее легкие, а потом вместе со вздохом покинуть ее тело, слившись с бесплотными эманациями ее души, трепеща на ее темных губах.
Я сказал, что люблю ее, – и этими словами отдал себя Ирине. Она взяла меня, как лакированную сумочку, сунула под мышку и положила на заднее сиденье своего «рено».
Я еще помню, что было дальше, но, надеюсь, милосердие Иисуса пошлет мне забвение.
Это было ужасно, противно, мерзко. И – самое страшное – я не остановил Ирину, нет, я стал таким же, как она. Теперь я знаю:
Половое соитие омерзительно хотя бы потому, что в момент наивысшего экстаза мужчина исторгает семя – белесую, дурно пахнущую слизь. А затем приходят апатия и стыд.
И вот я сижу в полутемной спальне и внезапно прозреваю. Иринина рука на моем запястье – это оковы плоти, стреножившие мой дух. Нет ничего проще, чем освободиться, – мне всего лишь не хватает решимости. И я сижу во тьме – неподвижно, безвольно.
Только понимание приносит освобождение. Нет, я не вырываю кисть – но великий покой нисходит на меня. Возможно, такова глубокая медитация йогов. На мгновение мир перестает существовать: нет ни спальни, ни Ирины, ни моего тела.
Я узнаю́ ответы на все свои вопросы. Я понимаю: Ирина и ее буддийские друзья сотрудничают со спецотделом ОГПУ, отвечающим за секретные разработки в области гипноза, нейроэнергетики и магии. Со дня на день они ждут возвращения в Москву экспедиции Рериха, посланной в Тибет на поиски Шамбалы.
Они еще не знают, что экспедиция закончилась неудачей: Шамбала так и не найдена.
И не будет найдена. Во всяком случае – чекистами, которые ищут ее сейчас.
В полутемной спальне, прикованный к Ирининому телу цепкой хваткой тонких пальцев, я прозреваю будущее.
Вижу: через пять лет Иринин начальник подпишет приказ об аресте ее друзей, московских тамплиеров, учеников Карелина.
Вижу: спустя еще несколько лет его самого ведут на расстрел. К этому моменту от всего многообразия эзотерической, мистической Москвы не осталось ничего.
