Обойдя библиотечный зал, я в дальнем углу обнаружил два громоздких бронзовых сундука. Сгорая от любопытства, открыл оба. В первом оказались потемневшие от времени серебряные монеты грубой чеканки. Взяв одну монету и взглянув на герб, я увидел изображение воительницы, статуя которой находилась в том зале. Повертев в руках монету, я бросил её обратно и взялся за изучение содержимого второго сундука. Сдёрнув накидку из тонкой кожи, я с немалым удивлением обнаружил позолоченные доспехи, в точности такие, какие были на статуе. Ещё там находился шлем с ярко-красным плюмажем, короткий меч и круглый щит. Был ещё позолоченный наконечник копья, на лезвии которого просматривались какие-то надписи на неизвестном мне языке. Как ни странно, все предметы находились в прекрасном состоянии, хотя явно пролежали здесь невесть сколько.
Рассмотрев узоры на шлеме, я отложил его в сторону и взялся за доспехи, неожиданно оказавшиеся очень лёгкими, поразившись утончённости мастеров, выковавших такую красоту. И тут обратил внимание на довольно странный изгиб грудной пластины с изображением приготовившейся к прыжку чёрной пантеры, а спустя пару минут размышлений, непроизвольно воскликнул:
– Так это же женские доспехи! Уж не воинственной ли амазонке они принадлежали, в честь которой в зале стоит статуя из белоснежного мрамора?
Замерев на пару минут в задумчивости, я сложил всё обратно в сундук и, захлопнув оба, продолжил изучать библиотечный зал, в результате чего обнаружил невысокую деревянную дверцу, практически сливающуюся с каменной кладкой. Оттянув засов, я открыл её и, нагнувшись в три погибели, проник в очередной туннель, выведший меня в небольшую пещерку, в конце которой виднелся солнечный свет. Пробравшись к краю и внимательно оглядев окрестности, я узнал местность. Это был скалистый выступ на берегу Большой реки в полукилометре от излучины, а сама пещера, хорошо прикрытая свисающими корнями деревьев, находилась на самом выступе метрах в трёх от поверхности воды.
Подышав свежим воздухом, я развернулся и неторопливо направился обратно, хотя опять топать по душным туннелям совершенно не хотелось, но надо было прихватить с собой несколько книг из библиотеки и ознакомиться с их содержанием, особенно с историческими хрониками Большой и Малой Хорты.
Слишком уж много в последнее время у меня появилось вопросов, с которыми следовало бы разобраться во избежание возможных неприятностей. Не зря же говорят: знание – сила, а их отсутствие рано или поздно больно аукнется Божьим наказанием за лень и нежелание учиться и познавать для себя нечто новое.
– Атаман, кузнецы перековали из степняцких сабель первые двадцать шашек! – Ну наконец-то, а то чересчур много хорошего оружия они на свои эксперименты извели, – с удовлетворением ответил я есаулу, захлопнув книгу, поднялся с лавки и вместе с ним направился в кузнечную мастерскую.
Пройдя через всю излучину и оказавшись на отшибе, где кузнечных дел мастера отстроили цех у самой воды, я вошёл внутрь и, поздоровавшись с хмурым Клаймом, поинтересовался:
– И где новые шашки?
– Сейчас принесу, атаман.
Старшина кузнечной артели, что-то бубня себе под нос, нырнул в мастерскую и через пару минут выбрался оттуда с большим свёртком. Подойдя к верстаку, он вывалил на него оружие и, продолжая невразумительно бормотать, отошёл в сторону, предоставляя мне возможность ознакомиться с результатом их кропотливого труда. Развернув грубую холщовую тряпицу и узрев почти точные копии моей шашки, я взял первую подвернувшуюся под руку и внимательно её рассмотрел. Шашка была хороша, пусть и более грубого исполнения. Сделав несколько рубящих ударов и убедившись, что и с балансом всё в порядке, я подошёл к иве и одним махом срубил несколько веток. Удовлетворенно хмыкнув, вернулся к верстаку и, отложив в сторону проверенный экземпляр, взялся проверять остальные шашки.
Пока я размахивал холодным оружием, есаул как заворожённый наблюдал за моими действиями, явно испытывая острое желание завладеть шашкой. Хорошо понимая его состояние, я всё же решил самолично убедиться в качестве работы кузнечной артели. Перепробовав все двадцать экземпляров и убедившись в их пригодности, я подозвал есаула и предложил ему выбрать для себя приглянувшуюся шашку. Он только этого и ждал: накинулся на оружие, словно голодный пёс на кости, и стал с азартом перебирать острые железки, то одну отложит, то другую и так далее, пока не остановился на одной шашке, отличающейся от остальных только более тёмной рукояткой. Сделав несколько выпадов и замахов, есаул, счастливо ухмыляясь, что есть мочи завопил:
– Как для меня ковали!
– Вот и забирай её, а заодно и все остальные шашки и выдай наиболее опытным рубакам. Как всё сделаешь, веди бойцов к моему подворью, и мы начнём тренировки.
– Всё сделаю, атаман!
