– Так что, – вдруг прервал наш персональный спектакль командующий процессом. – Ребята, это все очень здорово! Прямо очень! Вот только, я же сказал, любовь у них! А вы что играете? Двух взбалмошных приятелей! Хотя играете-то, черт возьми, хорошо! Так, а знаете, что мы с вами сделаем! А поцелуйтесь! Только так, чтобы я Вам поверил! Вот поверю – роль ваша, нет – будем прощаться.
– Блин, – тихо шепнул я Вике, глядя прямо в глаза.
– Минин, но это же ради роли, к тому же нам все равно придется потом… перед бабушкой…
– Вик, еще не прошло даже трех дней после моего расставания с Ликой… я не могу…
– Что? Ты понимаешь, в какой проект мы попали? Какая Лика?
– Ты не можешь понять, ты ее не любила…
– Я? Да, не могу. Но ты, в первую очередь, актер, так что давай соберись.
– Мне долго ждать? – громом ворвался голос режиссера.
– Ну же, Антон.
– Нет… давай откажемся…
– Антон, во-первых, если откажешься, то сам потом до конца года будешь проклинать этот день на грязном тулупе в каком-нибудь провинциальном театре и смотря кино только по телевизору, а во-вторых, Анжелика твоя не такая и ангельская и, поверь, что только ты зацепишься на ТВ, как она тут же к тебе прибежит, несмотря ни на каких там Костей.
– А ты не обидишься, если я вместо тебя сейчас представлю ее?
– Да хоть Боню с Алёной Шишковой представляй, только давай сделаем это… пожалуйста.
В этот момент сцена под моими ногами разрушилась, все наполняющие зал люди мигом превратились в летних комаров и, пару раз взмахнув крыльями, улетели на предстоящие кровопролитные подвиги, я обернулся по сторонам – я стоял в парке, посреди большой цветущей поляны, а напротив, протирая свои большие круглые глаза, сидела Анжелика – такая нежная и добрая. Не медля ни минуты, я тут же нагнулся к ней… и мы слились в сладком, словно карамельный шейк, поцелуе.
– Прекрасно! – вырвал меня из бурных фантазий режущий мужской тембр! Прек-рас-но! Ребят, а вы случайно в жизни не встречаетесь?
– Да нет…
– Тогда вас ждет большое будущее! Если честно, моя дочь так не целует своего парня, как сейчас это сделали вы! Это просто волшебно! Так, а сейчас валите отсюда! Роль ваша! И чтобы послезавтра были на съемках!
– Я-то? – защебетала счастливая Вика. – Вы это серьезно?
– Валите, говорю! А то передумаю!
– А-А-А, Антон ты слышал? Ой… а у тебя все в порядке?
– Да, все хорошо… просто нужно выпить немного воды, кажется, – переволновался.
– Ой, а где тут кулер-то? – лихорадочно заметалась по коридору подруга. – Тебе не стало лучше?
– Да, вроде бы уже лучше, – не соврал я, чувствуя, как мелкие черные точки постепенно исчезают и голова постепенно приходит в норму. – Может, прогуляемся до ближайшего кафе?
– Антон, ты на часы-то смотрел? Вечер уже!
– П-ф, – я крайне по-идиотски закатил глаза. – Вика, Питер, он, как и Москва, невер слип, так же, кажется, Смэш пел?
– Не знаю… ну да, вроде… Чего-то я тебя не поняла. Давай своими словами объясняй, а то через смэшевские афоризмы вообще ничего неясно.
– Вик, ты от радости зависла что ли?! Пошли в какое-нибудь круглосуточное кафе? Их же на каждом углу. И вообще люди хотят есть всегда, и не важно, зима сейчас, лето, день, ночь, причем это заметил не только я, а еще сотни тысяч бизнесменов, зарабатывающих на сфере питания.
Вечер радовал абсолютно душевной погодой. Только, бумажный, давай без твоих филологических нравоучений о несовместимости этого эпитета со словосочетанием из контекста. Ибо я не ошибся. Погода была именно душевной – тихий звенящий дождик пел мелодией доброй детской песенки, легкий ветерок слабой воздушной струйкой легкости аккуратно обдувал плечи, а температура приняла свое самое комфортное состояние, подарив простор прогулок и мечтаний. Именно в такую погоду летящие музы таинственно восседают на хрупкие плечи таланта писателей, рождая впоследствии очень элегантные словесные зарисовки. Я уверен, Питер такой погоды – основной виновник многих литературных шедевров, наверняка, уже подарил кроткому Пушкину не один такт вальса различных стилистических фигур или вдохновил Минаева на философские размышления, так часто залетающие грозным камнем в голову моего кумира – Миркина.
– Так тепло, – с полуулыбкой выдохнула Вика.
– Да… – полностью погружаясь в таинственный Петербург, поддержал я подругу. – Литневская, а хочешь анекдот расскажу?
– Что? Ну, давай, – не поняла моей радости девушка.
– Слушай другой анекдот: «Как ты празднуешь свои победы?
– Бухаю.
– Но ты всегда бухаешь!
– Потому что я по жизни победитель!»
– Ахах, а он был с намеком?
– Хм… вообще-то нет… Но раз ты предложила, то давай!
– Ничего я не предлагала… просто нечего рассказывать такие анекдоты перед круглосуточными супермаркетами.
– Опа! Так, Вика, жди меня тут!
– Уже через пять минут я, счастливый и розовощекий, как наивный первоклашка, бегущий к маме похвастаться первой пятерке в дневнике, бежал к Вике с бутылкой розового вина.
– Вино?
– Я схватил первое, что увидел, а давай залпом, напополам?
– Ты совсем сбрендил?
– Сбрендил… Ну, иногда ведь надо побыть идиотами… к тому же повод есть.
