Усевшись поудобнее, я уткнулась взглядом в монитор и изучала его пиксель за пикселем монотонные пятнадцать минут. Манящую феромонами остатков чувств заявку я-таки перехватила и ответила взаимным согласием на дружбу, а вот зайти на страницу желанного объекта я себе не позволяла. Боялась. Уж слишком страшно подставлять свою жизнь, держащуюся лишь на тонком холсте пламенных воспоминаний, под острое лезвие ножа, способного быть укрытым в профайле бывшего любимого. Ведь модернизация, активно обосновавшись с нами в одном периоде, видимо, была настолько раскормлена слащавыми податями наивных пользователей прогресса, что целиком заполонила всю обитель нашего существования. Нам больше не нужны частные детективы, болтливые бабушки, личные записи или другая замысловатая система накопления информации, чтобы прочитать человека, как открытую книгу. Всю свою жизнь мы безвозмездно дарим графам – интересы, возраст, семейное положение, которые без труда откроют любому желающему всю нашу сущность одним, в моем случае, слабонервным кликом мыши.
«Давай решим, я больше не могу, давай решим друг другу, для чего» запел песней Джей Тима мой старенький телефонный аппарат. Нежной вибрацией ощущений наполнилось тело, я с легкой улыбкой поднесла руку к экрану. «Мой Дима», – ответил немым голосом мобильный. Мой Дима. А мой ли он? Еще вчера я бы душу отдала, лишь бы вечно слушать его звонки, не считая часов, растворяться в его голосе, навсегда утонуть в затрагиваемых им философских вопросах, забыв обо всем, смеяться в унисон с нашими будущими карапузами… Люди говорят, что, чтобы поверить человеку, надо понять его искренность и убедиться в его чуткости… Но они не правы. Чтобы поверить человеку, нужно быть готовой поверить ему. Все… Все остальное придет само. Вчера я готова была быть Диминой частичкой. Он был для меня всем. Он был для меня Игорем. Он был для меня продолжением Игоря. Он был для меня горизонтом будущего без Игоря. Почему? Да просто он открыл для меня тихий сквозной оконный проем в новый мир – вселенную, которая была закрыта для меня целых десять лет… Да, мне тяжело довериться ему, тяжело пролезть в скользкую оконную щель… Но я согласилась, и вот уже была на пути к планете тихого счастья. Как вдруг совершила ошибку – мимолетно оглянулась назад. Но нельзя забывать, что любой переход – это пропасть, соединяющая два разных берега – два полюса безопасности, склеенных прослойкой тьмы. И, уже шагнув на дорогу скользкой связующей лестницы, нельзя слишком долго смотреть назад, можно незаметно для себя улететь в черноту…
– Алло, – попытавшись надеть эмоцию радости, прошептала я трубке.
– Ксюшенька! Ты так долго не брала трубку. Я уже начал волноваться. Как ты? Я тебя не разбудил? – оглушил меня шквалом беспокойства заботливый гитарист.
– Я не могла найти телефон – за шкаф завалился, – соврала я. – А проснулась давно, не люблю долго спать по утрам. Как твоя ночь прошла?
– Я скучал, – два слова, таких желанных, таких приятных слуху, сразу же вырвали меня из поглотившего урагана прошлой жизни.
– Мы пойдем в парк?
– Вот те на! Ты даже не ответишь, что тоже скучала? Или ты не испытывала этого тихо грызущего чувства?
– Скучала.
– И все? Ну, ладно, уже хоть что-то. Может, я не вовремя? Мне перезвонить позднее?
– Нет, что ты! Дима, я очень рада слышать твой голос, я все утро ждала твоего звонка. Просто настроение с утра паршивое какое-то.
– Ничего, это мы с легкостью исправим! Я заеду через двадцать минут?
– Хорошо. Я оденусь за пять минут и буду сидеть у окна, притягивая взглядом твой экстравагантный автомобиль.
– Ксюш… а я не на машине сегодня…
– А что такое? Сломалась?
– Нет… Просто надень шорты.
– Шорты?
– Да, и не задавай больше вопросов. Я хочу, чтобы ты все увидела сама.
– Дим, я не очень люблю сюрпризы, давай ты лучше мне все сразу скажешь?!
– Нет! И даже не уговаривай! А сюрпризы любят все.
– Я не все.
– Конечно, ты не «все». Ты у меня самая лучшая.
– Спасибо.
– Буду через двадцать минут.
– Жду.
Аккуратно опустив телефон на стол, я резко метнулась к шкафу и начала быстро перебирать все вещи в поисках хоть каких-нибудь приличных шорт, но на глаза не попадалось ничего, кроме наших с Игорем веселых семейников, купленных на сто дней со дня знакомства. Какой же он у меня все-таки был шутник!
