В Карибском море проходят масштабные учения российского флота. Основная цель учений — испытание секретных ракет «Молния», которыми вооружен новейший сторожевой корабль «Забияка». Российские военные в курсе, что тактико-техническими характеристиками этих ракет активно интересуется американская разведка, поэтому для обеспечения сохранности военной тайны на «Забияку» направлен отряд боевых пловцов под командованием капитан-лейтенанта Савченко. Бойцы приступают к выполнению задания, однако вскоре им становится совсем не до ракет. В одной из стран Карибского бассейна вспыхивает война. Россия оказывается втянутой в международный конфликт, который грозит перерасти в Третью мировую войну…
Шпионаж, конечно, дело грязное, но необходимое.
Война на море — это цепь случайностей и неожиданностей.
Мимо иллюминатора проплывали белоснежные облака, их было много, и напоминали они тучных гигантских овец. Впрочем, подобные фантазии — удел гражданских, а молодой мужчина, наблюдающий за ними, был кадровым военным — диверсантом, командиром одной из групп отдельного офицерского отряда.
Глядя на облака, Виктор Савченко смотрел будто сквозь них, не слыша заученной скороговорки юной стюардессы. Сознание офицера было полностью занято осмыслением сложившейся ситуации. Всего лишь сутки тому назад он находился в своей постели и любовался из окна своего коттеджа мрачной и суровой красотой Крайнего Севера, пребывая в ожидании скорых и обильных снегопадов и трескучих морозов. Его группа только на прошлой неделе вернулась с трехмесячной вахты из региона Средиземного моря. Впереди разведчиков ждали недели долгожданного отдыха и месяцы подготовки к следующему дежурству.
Но не зря ведь говорится: человек предполагает, а судьба располагает. Зуммер служебного телефона вырвал капитана Савченко из цепких объятий Морфея. Опустив руку и нашарив трубку, он вспомнил кумира своего детства рок-идола Виктора Цоя: «Телефонный звонок как команда вперед» — сегодня слова из этой песни оказались пророческими.
— Товарищ капитан, — из динамика донесся преувеличенно бодрый голос дежурного по штабу, — вас вызывает командир, полковник Волин. Срочно! Машина уже выехала.
— Давай, жду, — мрачно буркнул Виктор и бросил трубку. Как он не любил такие внезапные вызовы к командиру отряда! Видимо, следовало готовиться к новому заданию — о поощрениях начальство объявляло заранее и организовывало общее построение личного состава.
В кабинете Игорь Волин был не один, напротив, за столом, со скучающим видом сидел моложавый на вид флотский старший офицер.
«Столичный хлыщ», — с ходу определил Савченко, едва узрев черную форму с иголочки и холеное, идеально выбритое лицо гостя. Здесь, на Севере, так не выглядят даже штабные: суровый климат оставляет свой неизгладимый отпечаток.
— Разрешите, товарищ полковник. — Волин встал из-за стола, левая рука в черной кожаной перчатке безвольно висела вдоль тела: Герой России потерял кисть на Северном Кавказе, отбивая у террористов похищенную с БЖРК ядерную боеголовку. За эту операцию боевому офицеру следовало повесить на грудь вторую звезду, но оглашение подвига ударило бы по престижу государства. Похищение боеголовки — преступление планетарного масштаба, поэтому больше звездные обитатели высоких кабинетов воспользовались ранением полковника и поспешно отправили особо отличившегося на гражданку. Правда, через несколько лет все же вернули в строй по «производственной необходимости». С тех пор Железный Коготь (прозванный сослуживцами так за титановый протез) бессменно командовал Отдельным офицерским отрядом (ООО); к слову сказать, время от времени, устав от рутинной штабной работы, полковник Волин сбегал «на боевые» обычным бойцом, разведчиком-диверсантом. А на вопрос, заданный в тесном кругу за «рюмкой чая»: «Зачем тебе все это надо, Саныч?» — всегда отвечал одно и то же: «Трижды Герой Советского Союза Иван Никитич Кожедуб во время корейской войны командовал истребительной дивизией и, будучи в звании генерал-майора, летал на перехват «летающих крепостей» как обычный пилот, невзирая на категоричный запрет Верховного главнокомандующего, добавив добрую дюжину янкесов к тем пяти, что «завалил» еще над Берлином». Как писал О’Генри: «Главное, не какую мы выбираем дорогу, а то, что внутри нас заставляет ее выбрать».
Как правило, вопросы на тему волонтерства командира тут же прекращались: начальство давно махнуло рукой на чудачества Железного Когтя, между собой окрестив полковника Волина «Удачливым Чертом».
— Знакомься, Виктор Сергеевич: — Волин представил офицеру заезжего хлыща, — капитан первого ранга Антипов, представитель разведуправления Главного штаба ВМФ.
Офицер легко, будто подброшенный пружиной, поднялся и протянул руку, представляясь:
— Олег Васильевич.
— Здравия желаю, — по уставу сухо ответил Савченко, про себя с удивлением отметив крепкое рукопожатие штабиста — не иначе в свободное время любит потягать «железо», — и обратился к командиру отряда: — Как я понял, по мою душу?
— Правильно понял, — с легкой улыбкой кивнул Железный Коготь и уже с серьезным видом жестом указал на свободное кресло. — Присаживайся, разговор предстоит серьезный.
— Так мы вроде только с вахты. — Диверсант не скрывал своего недовольства, просевшее под ним кресло противно заскрипело.