– Меньше текста, головорез, – оборвал гневную речь своего зама Виктор и посмотрел на оказавшегося рядом Юсупова, задав всего один вопрос: – Аристократ духа?
– Он самый, сука! – Обычно сдержанный в эмоциях, сейчас контрразведчик дал волю своим чувствам.
– Таки прорвал нарыв, – констатировал Савченко.
– Именно, – кивнул подполковник, они оба понимали, что предатель сам себя выдал. Причем выдал с головой, и теперь не нужно было напрягаться в поисках доказательств. А следовало постараться и взять Иуду живьем. – А сейчас будем рану дезинфицировать.
– Самое время, – с готовностью ответили диверсанты.
– Как работаем? – уточнил задачу Циклоп.
– Сейчас поднимаемся в кубрик, вскрываем оружейку. Берем только бесшумное оружие и средства индивидуальной связи, – стал отдавать распоряжения Виктор. – Затем вы делитесь на пары, и начинаем зачистку отсеков корабля. Боевую рубку я беру на себя. Это ясно?
– Ясно.
– Да, и последнее. Никаких церемоний. Бить на поражение точно в голову.
– Это чтобы шкурку не попортить? – нервно схохмил Зубило, но Стрелок его оборвал:
– Это чтобы аппаратуру ненароком не задеть. Мы не можем рисковать кораблем…
– БЧ-3, чисто, – зашуршал динамик рации голосом Сахалина.
– Принял, – одними губами ответил Виктор, наблюдая за наемниками, «оккупировавшими» командную рубку.
– БЧ-4, свободная касса! – отозвался со смехом Клабор.
– Понял!
И следом один за другим доклады от Циклопа и Чудотворца.
– БЧ-2, чисто.
– БЧ-5…
Все происходящее напоминало со стороны отрежиссированную рутину «антитеррористических» учений, когда результат всем известен заранее. Главное, чтобы проверяющие остались довольны и присутствующие журналисты могли «поймать удачный кадр».
Впрочем, для Савченко это особого значения не имело: он всегда работал по-боевому, даже на татами. Его спарринг-партнеры облачались в защитные доспехи не хуже средневековых рыцарей, что мало помогало…
– Часовой на баке зачищен, – последним отчитался Барклай.
– Принял. Так, теперь мой выход, страхуйте, черти.
Виктор отключил рацию и достал из кобуры «вул».
«Пираты» были настолько погружены в ожидание часа «Х», что никто не заметил появление диверсанта. Савченко в свою очередь не стал вопить, как образцовый мент – «Стой! Ни с места! Стрелять буду!» – и делать предупредительный выстрел в воздух. Он просто вскинул пистолет и надавил на спуск.
Ни Батиста, ни двое его подручных так ничего и не успели осознать – их черепа просто взорвались как глиняные горшки, разбрызгивая во все стороны кровавый коктейль.
После третьего выстрела затвор «вула» замер в заднем положении, патроны закончились. В современной войне шести патронов чертовски мало, но не в этот раз.
Сергей Ртищев, вздрогнув, резко обернулся и всего в нескольких метрах от себя увидел нагло ухмыляющуюся физиономию диверсанта.
– Ты?! – оскалился предатель, его ноздри стали раздуваться как у бешеного быка.
– Сюрпрайз, как говорят твои хозяева, – ответил Виктор, пряча оружие в кобуру. Хоть это и выглядело приторно киношно, но шансы следовало уравнять. Личного оружия у Ртищева не было, он еще с курсантских лет крепко-накрепко запомнил: оружие военного моряка – его корабль.
– Нужно было тебя прикончить еще тогда, в шторм, – раздувая ноздри, наконец процедил капитан второго ранга. Он уже понял, что их план, как и его личные мечты, рухнули, превратившись в прах. Теперь оставалось только одно – попытаться спастись бегством. Только сперва убрать единственное на его пути препятствие.
– Ты можешь исправить свою оплошность прямо сейчас, – усмехнулся диверсант, подначивая предателя. Впрочем, Ртищев уже все решил для себя. Сложив пальцы правой руки вместе, вытянул вперед, следом рванулся сам.
«Рука-копье» – это было секретное оружие, таким приемом Сергей пробивал блок из десятка черепиц. А сейчас он хотел одного – пронзить грудную клетку боевого пловца и вырвать его сердце. И он знал, что сможет это сделать с легкостью.
Выпад – и рука, словно артиллерийский снаряд, понеслась к жертве. На какое-то мгновение Ртищеву показалось, что он достиг цели, но понял: кисть попала в железные тиски боевого захвата. Следом раздался хруст, и вспышка острой боли пронзила все его тело.
Виктор с разворота ударил ребром ступни чуть ниже коленного сустава. Предатель рухнул на палубу, корчась от боли.
– Ты мне ногу сломал! – просипел он.
– И руку тоже.
Боевая рубка корвета в считаные секунды оказалась набита до отказа. Толпились боевые пловцы, контрразведчики, офицеры и мичманы экипажа «Забияки», обступив раненого плотным кольцом, но все происходило молча, без единого слова.
Савченко обратился к Юсупову:
– Подполковник, он ваш. Теперь уже не убежит.
– Это точно, – мрачно глянул на предателя контр разведчик и обратился к своим подчиненным: – Наложите шины, когда все закончится, нам предстоит плотно пообщаться.
– Это мы мигом, – с готовностью отозвался один из спецов. Возле стонущего раненого оказались трое контрразведчиков.
– Всю электронику выключить, – приказал Виктор. – После «фейерверка» [32] возвращаемся в базу.
Когда офицеры разошлись по боевым частям корвета, Савченко сказал Циклопу:
