— В больнице сказали, что со мной все в порядке. А вот Куперу пришлось наложить швы…
Моя тревога усиливается, засасывая меня, словно огромная черная дыра.
Он дрался за меня.
Но это ничего не меняет.
Я придаю лицу сердито-высокомерное выражение. В отличие от улыбок, из-за которых я вечно попадаю в неприятности, это безопасно.
— Я не просила о помощи — мне не нужен рыцарь на белом коне.
— Я не собирался ждать, пока этот урод покалечит тебя. Или Пенни. Или Купера, раз уж на то пошло, — резко отвечает он не допускающим возражений тоном.
Я тут же начинаю спорить, хотя какая-то часть меня, маленькая, но невообразимо надоедливая, признаёт, что ей нравится этот многообещающий тон.
— Тот парень уступал Куперу в весе килограммов на десять — тот еще заморыш. Я бы и сама с ним справилась.
— Именно этого я и постарался не допустить.
— Я в состоянии о себе позаботиться.
— А я и не говорю, что это не так.
Себастьян поднимается с дивана, подходит ко мне и прижимает к двери. Я судорожно сглатываю, не в силах оторваться от его завораживающих зеленых глаз, в которых тону при каждой нашей встрече. Мы договорились держать то, что между нами происходит, в тайне, а теперь из-за его идиотского героизма — да еще на глазах у всех — это может выйти наружу. Нужно сказать ему, чтобы он ушел и больше никогда не писал мне.
— Просто не мог бросить тебя одну.
Между нами лишь секс. Лишь эти мгновения страсти, когда я сгораю в его объятиях и все остальное меркнет, будто мы остались одни на целом свете. Лишь эта химия, соединяющая нас реакция. Я нежно касаюсь синяка на его лице, и он резко выдыхает от боли, крепче сжимая меня в объятиях.
Наши губы разделяют всего несколько сантиметров — и мы летим в эту пропасть. Вместе. Притянутые друг к другу, словно магниты.
Я слегка прикусываю губу Себастьяна, и у него вырывается стон, заставляющий мой желудок сделать сальто. Он улыбается и, не оставаясь в долгу, кусает меня в ответ, нежно сжимая пальцами мои бедра — так же бережно, как привык держать бейсбольную биту. Я впиваюсь ногтями ему в спину и тяну за тонкую ткань свитера. Мы оба резко выдыхаем и размыкаем губы — но тут же снова сливаемся в страстном поцелуе. Он прижимается ко мне сильнее, и я ощущаю его желание. Я запускаю пальцы в его волосы. Его светлые пряди, так отличающие его от остальных членов его семьи, всё еще сохраняют прохладу мартовского воздуха.
