Здесь находился лишь вновь строящийся поселок. Само старинное Русское Устье было выше по течению: морским судам туда не пройти. Сама разгрузка не должна была занять много времени, но все понимали, что тут придется простоять не один день: предстояла сложная работа по замене винта и латанию образовавшейся в корпусе щели.
С тех пор как ушли из Усть-Янска, Корнею не давал покоя рассказ Трофима о героическом командире Травине. Его пример так вдохновил, что скитник, хотя изначально они с Географом планировали идти до Чукотки на пароходе, решил сойти и дальше двигаться своим ходом. Корней понимал, что напарник, с учетом новых обстоятельств, вряд ли на это согласится, но не предложить не мог.
Николай Александрович действительно, долго извиняясь, отказался.
– Я догадываюсь, почему ты не хочешь оставить пароход. Виной тому – Варя. Верно?
– Корней Елисеевич, понимаете, влюбился как мальчишка. Со мной такое впервые. Как увижу ее, так словно рассудок теряю. Забываю обо всем. Запала в сердце так, что только о ней и думаю.
– Зачем извиняешься? Это ж прекрасно, что ты нашел свое счастье! Я рад за тебя. Варя действительно бабенка славная: добрая, расторопная.
– Корней Елисеевич, спасибо! Спасибо, что поняли! Может, все же с нами до Чукотки? Через три недели гарантированно будем в Анадыре.
– Нет. Хочу проверить себя. На пароходе дело нехитрое, а вот своим ходом, как командир Травин, попробуй-ка! Мне осталось в разы меньше, чем ему. Неужто не осилю?
– Тогда давайте я вас хорошенько проинструктирую. Во-первых, не вздумайте выходить в тундру до морозов. Дело в том, что отсюда до самой Колымы сплошь озера да болота. Суши практически нет. Иной раз не найдешь места для палатки – до того топко. Само море у берега настолько мелкое, что олени, чтобы попить нужной для их здоровья соленой воды, вынуждены идти по няше[58] километр, а то и два. А вот за Колымой ехать можно будет в любое время года. Там местность гористая.
– Николай, а на чем лучше ехать?
– Предпочтительней на собачьей упряжке.
– А на оленях? Мне с ними привычней.
– С оленями, конечно, проще в смысле питания, но они бестолковые – намаетесь. Собаки намного умней и проходят там, где не пройдет ни олень, ни лошадь. Один недостаток – для них корм с собой надо везти из расчета килограмм мяса на собаку в день. Зайцы и куропатки хоть и повсеместны, но охота в дороге, сами знаете, дело случая. В самом Русском Устье вам понравится, – продолжал Географ, – там все по-старобытному. Когда русские здесь появились – неизвестно. Возможно, в пору никонианских гонений. Что поразительно, находясь несколько веков в плотном окружении иноязычных народов, устьянцы проявили поразительную национальную устойчивость. Ведь в других местах русские уже во втором поколении ассимилировали с местными.
Потому устьянцы из современного мало что знают. Понятия не имеют о существовании коров, свиней и много чего другого. Выше по течению юкагиры[59] стоят. Они у нас в экспедиции проводниками всегда работали, грузы на оленях и собаках возили. Добрый, покладистый, прямодушный народ. Им чужда мелочность, лесть. Смысл жизни у них простой: «Немножко ходи, немножко работай, устал – немножко поешь, немножко отдыхай, снова работай».
– Они какой веры?
– Молодые не верят ни в Бога, ни в черта. А те, кто постарше, в большинстве крещеные и внешние требования православия исполняют добросовестно: в главные праздники не работают, в дорогу берут образок, утром и вечером крестятся, но при этом больше свое язычество блюдут. Двоеверие у них в порядке вещей. В душе они так и остались язычниками. И не удивительно. Здесь и сам невольно обожествляешь ветер, горы, огонь, реки.
Кстати, насчет собачьей упряжки, скорее всего, с ними и можно будет договориться. Они отзывчивые, если с уважением к ним.
Еще раз повторю, трогаться можно, только когда мороз скует озера и речки. Пока раздобудьте упряжку, приноровитесь к собакам и готовьте для них корм.
– Понятно… Николай, мне очень жалко расставаться с тобой, но поверь, я искренне рад за тебя и желаю вам с Варей счастья.
– Бог даст, еще свидимся… Обратно в скит как возвращаться планируете?
– Хочу капитана попросить, чтобы меня с Уэлена или Святого Лаврентия в следующую навигацию забрал. Они туда всегда заходят. Если уж разминемся, к кому-нибудь еще напрошусь.
– Хороший вариант. Думаю, не откажет. На всякий случай, с ним тоже поговорю. Советую пока сходить в поселок и разузнать у местных поточнее, где юкагиры стоят.
Петр Порфирьевич Корнею действительно не отказал. Более того, подарил ручной компас:
– В тундре ориентиров нет, и когда небо скрыто облаками, даже такому бывалому человеку, как вы, не мудрено сбиться с пути, – пояснил он.
В дополнение к подарку распорядился выдать дюжину банок сгущенки, бутылку спирта и десять пачек махорки.
Скитник, никогда не державший дьявольское зелье в руках, попытался отказаться, но боцман убедил:
– Бери, бери, Елисеевич! У инородцев табак – самый ходовой товар – дороже золота. Курят все поголовно, даже женщины.
