Судьба грандиозных проектов всегда зависит от воли правительств. Большая политика постоянно воздействует на замыслы творцов, которым государство поручает увековечить триумф народа. Проходит время, прежде чем такой замысел реализуется усилиями всей страны. Так было в прошлом, когда император Александр Первый повелел воздвигнуть в Москве Храм Христа Спасителя в ознаменование дарованной победы над Наполеоном. Прошло семьдесят лет, на троне сменилось три императора и только при Александре III вблизи Кремля, выше Ивана Великого поднялся золотой купол храма-памятника в честь победы в Отечественной войне 1812 года. Его главный купол поднялся на сто метров, выше Ивана Великого, став символом Москвы и Российской империи. Поэтому взорвали его осатаневшие большевики.
Державный исполин возрождается как птица Феникс из пепла волею правительств России и Москвы, стараниями мэра столицы Юрия Лужкова.
Такая непреложная зависимость прослеживается и на примере памятника, задуманного в 1942 году, вскоре после битвы под Москвой, когда над истекавшей кровью страной начало всходить солнце Победы. Впереди был Сталинград, Курская дуга, годы отделяли нас от Берлина, но московские архитекторы и скульпторы проектировали памятники Победы. Главный монумент каждый художник видел на вершине холма в виде обелиска, статуи в образе солдата.
После парада Победы в Москве задумали было установить такой монумент на Красной площади, высвободив для него пространство за счет сноса больших исторических зданий. Но на это даже Сталин не пошел, повелев поднять над городом в ознаменование триумфа семь исполинских белокаменных высотных зданий, наподобие башен Кремля.
Утвердившийся во власти Никита Хрущев вернулся к давней идее, заложив памятник Победы на Поклонной горе, вдали от центра. В 1958 году зимой на вершине самого высокого холма в междуречье реки Сетуни и ручья Фильки, на отметке 170 установили памятный камень, мимо которого прошли в торжественном марше войска.
Веками по Поклонной горе проходил главный путь из Европы в древнюю российскую столицу. Конные и пешие на ее окраине поднимались на возвышенность, откуда открывалась панорама златоглавого города. Православные, пораженные красотой своей столицы, останавливались и по традиции отдавали поклон церквам и монастырям, завидев под крестами московские сорок-сороков. На этом месте Михаил Кутузов в 1812 году решил судьбу города. Здесь не дождался Наполеон ключей от захваченной Москвы.
Отсюда шли по Можайскому шоссе на Запад в 1941-м войска Красной Армии навстречу полчищам врага, чтобы спасти Москву и Россию.
Вот почему именно это легендарное место выбрал для монумента Евгений Вучетич, чей Солдат в 1945-м встал на холме Трептов-парка в Берлине. Скульптор мечтал и над Москвой на девяносто метров поднять увеличенную фигуру этого Солдата с мечом в руке и спасенным ребенком на груди. Но Хрущеву не хватило "великого десятилетия", чтобы осуществить проект. Ему главней был стадион на сто тысяч мест, дворец на шесть тысяч мест, где бы он мог произносить пространные речи.
Леонид Брежнев также не спешил заменить памятный камень на памятник, и у него оказались дела поважней в Москве, где возводились Олимпийские объекты, реконструировался Центральный стадион, чтобы на виду всего мира глава партии и государства мог произнести давно задуманную речь.
Выпавшую из рук Вучетича эстафету подхватил Николай Томский, предложивший поднять над Поклонной горой обелиск в виде Красного знамени. Много лет скульптор менял форму, размеры каменного стяга. Но и ему жизни не хватило, чтобы материализовать запроектированный обелиск высотой 70 метров.
У Поклонной горы спланировали площадь Победы, воссоздали Триумфальную арку 1812 года, сломанную в лихие годы на Тверской, как Храм Христа Спасителя на Волхонке.
После Брежнева, сменявшие друг друга престарелые и больные генеральные секретари, чтобы укрепить шаткую власть, наконец стали возводить мемориал на Поклонной горе. Начались земляные работы, прокладка коммуникаций, дорог. Строители были преисполнены желанием быстро исполнить свой долг. Их порыв поддержал начавший перестройку Михаил Горбачев. В 1985 году утвердили новый проект, предложенный Анатолием Полянским. Он наметил воздвигнуть дворец Победы с залами Славы и Памяти - музей Великой Отечественной войны, развернув главный фасад к востоку, центру Москвы.
Обелиск-знамя ученики Томского трансформировали в памятник, где на высоком пьедестале поднимались солдаты, осеняющие себя "победным Красным Ленинским знаменем" с образом вождя. Стройка длилась недолго, потому что народ больше не желал жить по ленинским заветам, видеть над Москвой еще один образ вождя, еще одно красное знамя. Не смея тогда сказать об этом открыто, летом 1987 года поэт Андрей Вознесенский с высокой трибуны заявил, что красный гранит силуэтно на свету смотрится как черный, поэтому на въезде в Москву будет пугать всех гигантское "черное знамя". И сгоряча произнес, что якобы строители "снесли Поклонную гору".
