Реализация данного вида психической деятельности происходит на тонком вибрационном (полевом) уровне. Текущая факторная ситуация отображается в виде интегрального информационного (вибрационного) потока, который, минуя рецепторы физиологических органов чувств непосредственно взаимодействует с воспринимающими структурами ядра психической системы, которые трансформируют воспринятый информационный поток в образ действия без обращения к памяти.
Проявленная деятельность при этом носит истинно спонтанный характер (спонтанное мышление, спонтанные двигательные действия, спонтанная речь, спонтанные эмоции). Это означает строгую синхронизацию во времени реальной факторной ситуации, образа ее восприятия индивидом и проявленной деятельности индивида.
Истинная спонтанность — это выработка такого уровня регуляции психической деятельности, при котором «квант» (масштаб) субъективного (психического) времени строго совпадает со значимым «квантом» (масштабом) реальной факторной ситуации. Это означает, что активное сознание функционирует в реальном (абсолютном) времени, то есть «здесь и сейчас».
Человек, психика которого функционирует в реальном времени, по сути сам формирует благоприятную для себя ситуацию и фактически не зависит от случайностей и внешних обстоятельств, что имеет место при десинхронизированных видах психической деятельности.
В качестве иллюстрации к сказанному приведу пример из практики расследования авиационных происшествий, который до сих пор вызывает у меня чувство нереальности случившегося, но факт остается фактом.
Командир авиалайнера Ту-154 готовился к своему первому самостоятельному вылету в качестве командира корабля. Рейс был челночный: полет от базового аэропорта к пункту назначения и тут же обратно. Дома на земле тоже готовились к вечернему банкету по поводу успешного введения в строй новоиспеченного командира. Все, казалось, благоприятствовало успеху, но только казалось…
В этот злополучный рейс в состав экипажа был включен проверяющий бортинженер, в задачу которого входила проверка качества работы штатного бортинженера. Как оказалось, эта проверка закончилась плачевно…
Самолет, вылетев из пункта базирования, занял нужный эшелон и летел над тверскими лесами на десятикилометровой высоте со ста тридцатью тремя пассажирами на борту. До момента времени Х полет проходил нормально. А дальше происходит то, во что трудно поверить даже людям, искушенным в практике расследования авиационных происшествий. Разом смолкают все три двигателя. Наступила трагическая тишина…
Представьте себе, что вы летите на борту самолета на приличной высоте, и вдруг размеренный гул работы двигателей сменяется гробовой тишиной. Состояние не из приятных. Однако паники в салоне удалось избежать, благодаря усилиям бортпроводников, сумевших убедить пассажиров, что ничего страшного не происходит, и совсем скоро двигатели вновь заработают.
Экипаж в это время не впал в панику, благодаря четким действиям командира воздушного судна. Тот, понимая, что ситуация крайне сложная, мгновенно отключает автопилот и переходит на ручное управление. Что прежде всего необходимо для того, чтобы самолет не сорвался в «штопор»? Сохранить скорость. А как ее сохранить, если все двигатели стоят? Остается один выход: бросить самолет, весящий около ста тонн, камнем вниз и на «горке» набрать скорость, необходимую для безопасного планирования, но не превышающую критическую, при которой самолет может попросту развалиться в воздухе из-за действия нерасчетных перегрузок. При достижении максимальной критической скорости самолет нужно перевести в горизонтальное планирование и до момента, когда скорость становится критически малой, на которой самолет сваливается вниз, строго выдерживать горизонтальное планирование.
Лишь выполняя подобные маневры, требующие ювелирной точности пилотирования и колоссальной психологической устойчивости от командира воздушного судна, можно выиграть время, необходимое для запуска двигателей в воздухе. Именно этим экипаж и начал заниматься, однако все многочисленные попытки запустить хоть один из двигателей не увенчались успехом. С каждым новым маневром самолет кругами все ближе и ближе подходил к земле…
Командир, понимая, что ситуация становится катастрофической, делал все, чтобы как можно дольше продержать самолет в воздухе, и не только продержать, но и подобрать среди дремучих лесов сносную площадку для выполнения аварийной посадки стотонной махины на землю. С потерей высоты обзор земли все сокращался…
Наконец площадка была подобрана. Это было недавно убранное рыхлое картофельное поле. Командир дал команду бортинженеру на выпуск шасси и, в последний раз снижаясь, буквально притер машину к поверхности земли.
Самолет бежал по рыхлой земле целехонький, подпрыгивая на кочках, и быстро тормозился, но незадолго до остановки задел правым крылом стоявший в поле телеграфный столб. Из поврежденного крыла, в котором находились топливные баки, хлынул керосин, и начался пожар.
