Со второй половины XVI в. начали быстро развиваться дипломатические и торговые отношения между Персией (Ираном) и Русским государством. До этого времени связи между ними были нерегулярными, что объяснялось главным образом взаимной отдаленностью этих государств. До середины XVI в. между Русским государством и Персией лежали области, населенные народами и племенами, в той или иной степени зависевшими от турецкого султана — врага Русского и Персидского государств. Чтобы проехать в Персию, необходимо было преодолеть большое расстояние. В пути путешественника-купца или посла поджидали разные опасности: ограбление, плен, продажа в рабство или, в лучшем случае, длительная задержка. Средства передвижения в то время не могли обеспечить быстрой езды; путь от Москвы до столицы Персии Исфахана занимал несколько месяцев. Эти трудности останавливали иногда даже самых предприимчивых и отважных путешественников.
С середины XVI в. положение изменилось. В результате войн Ивана Грозного к Русскому государству были присоединены Казанское (1552) и Астраханское (1556) ханства. Таким образом, оно получило главный путь для восточной торговли — Волгу, смогло выйти к Каспийскому морю и приблизиться к Персии (хотя до первой четверти XVII в. сухопутной границы между этими странами еще не было).
Между. Персией и Русским государством установился более или менее регулярный обмен посольствами, завязалась дипломатическая переписка. Общая заинтересованность в борьбе с султанской Турцией укрепляла дружественные отношения между странами. В дипломатической переписке этих лет — грамотах шаха и царя[1], отправляемых с послами, — борьбе с Турцией отводилось первое место. Неоднократно поднимался вопрос о необходимости создания союза против Турции.
Персия, ослабленная длительной войной с турками и узбеками, соглашалась даже пойти на некоторые территориальные уступки Русскому государству. Стремясь изгнать турок с побережья Каспийского моря, шах просил помощи у России, за что обещал передать ей не только Дербент, но и Баку[2]. Шах предлагал московскому правительству для более успешной борьбы с Турцией и ее вассалами построить ряд пограничных городков в предгорьях Кавказа по Тереку, где проходила официальная граница Русского государства. Однако последнее было еще не достаточно сильным, чтобы одновременно вести активную политику на западе и на юге. Русское государство стремилось обеспечить безопасность своих южных границ, не вступая в вооруженный конфликт с Турцией. По Тереку были выстроены казачьи городки[3] Моздок, Имерский, Наурский, Аристово, Муратханов, Кизляр и другие, построен Терский городок (Терек, или Терка) — главный административный центр всей этой области. Эти «городки» должны были охранять южные границы государства.
Так как основным содержанием внешней политики Руси на востоке в XVI и в начале XVII в. была защита собственных интересов и границ на Кавказе, то московское правительство уклонилось от предложений шаха. В начале XVII в. в связи с начавшейся в России борьбой за престол и польской интервенцией переговоры о союзе против турок были прерваны. Только в 1613 г. в Персию были отправлены послы M. H. Тиханов (Тихонов) и Бухаров с сообщением о вступлении на русский престол Михаила Федоровича Романова.
Персидское правительство все эти годы присылало своих послов, хотя и не знало, кто в данное время является главой Русского государства. Грамоты персидского шаха были адресованы то Борису Годунову, то обоим Лжедмитриям. Иногда шах, вовсе не указывая имени царя, обращался ко «всего русского государства повелителю и великому князю Белому царю» или ко «всего крестьянского государства государю и повелителю»[4]. В 1613 г. в ответ на заявление русского посла M. H. Тиханова о родстве Михаила Федоровича Романова со старыми русскими царями шах Аббас сказал: «Вы говорили и про московское разорение и про литовского короля неправду, и про московского государя вашего..., что он великим государям московским сродник ближний», но несмотря на это, он (Аббас), как с прежними московскими царями «был в братской любви и дружбе»[5], так и теперь будет жить с Михаилом Федоровичем.
С этого времени начался оживленный обмен посольствами. Почти каждый год в Москву приезжали персидские послы или посланники, а в Персию отправлялись русские посольства. В течение нескольких лет в Персию были посланы Брехов и Афанасьев (1614) Шахматов (1615), Левонтьев и Тимофеев (1616), Барятинский (1618) и другие послы[6]. Некоторые поручения дипломатического характера давались купцам, ведшим торговлю в Персии. Московский гость (купец) Григорий Мельников был официально включен в состав посольства.
Политические отношения между Русским государством и Персией продолжали оставаться дружественными. Вопрос о борьбе с Турцией, игравший ранее главную роль во внешней политике обоих государств и занимавший видное место в их дипломатической переписке, постепенно начинает сходить на нет.
