Нечто странное начинает происходить в гигантской Империи Тукан. Самодержец занят непонятными изысканиями. Чрезвычайно обеспокоен глава тайного конклава человеческих магов и Верховный жрец Бога Смерти. Потревожен покой древней расы Высокородных, с могуществом которых не сможет совладать даже тайный магический орден. Смерть, предательство, интриги, отвратительные слухи и… надежда, возникшие, казалось бы, ниоткуда, охватили дворец Повелителя. И никто не знает, чем закончится череда событий, запущенных странной парой, пришедшей из пустыни в столицу Империи… При создании обложки вдохновлялся образами, предложенными автором.
Яр раздраженно поставил было кубок с вином на ковер, на котором возлежал, но потом передумал и опять сделал несколько торопливых глотков. Однако сегодня даже холодное димашкское белое не спасло от ночной духоты, нависшей тяжелым облаком над спящей столицей Империи Тукан. Второй Отец, еще больше раздражаясь, попытался удобнее устроится среди подушек, разбросанных в беспорядке, но и это не помогло. Действовало на нервы все. И свет от алебастровых светильников, и пряный запах множества цветов, приторно-сладкой волной поднимающийся от земли сюда, на крышу дома, где рабы разложили большой кроваво-красный парский ковер. Яр по-звериному несколько раз вдумчиво втянул ноздрями воздух и почему-то сипло прохрипел:
— Клянусь шерстью Первого Отца, я совершенно не понимаю, как эти хезуры могут жить в такой тесноте, буквально на головах друг у друга. И еще гадят в отхожих местах в нескольких шагах от стола, за которым принимают пищу…
Марта, оценивающе осматривая огни факелов вдалеке, которыми был освещен дворец Императора, резко поправила бретельку сарафана. Не поворачивая голову в сторону Второго Отца, желчно улыбнулась и голосом, в котором явно ощущался холод ледяных гор из земель Славов за краем ойкумены, произнесла:
— Я тебе сколько раз объясняла, чтобы ты перестал зажигать курильницу с «травой радости» и при этом вливать в себя вино целыми амфорами? Сколько раз, а? Говорила я это? Говорила… Предупреждала? Предупреждала… Ну вот, теперь тебе все не так, скотина эдакая. И руки наверняка трясутся… Я тебя, что ли, заставляла вчера по портовым притонам с дешевыми шлюхами шляться? Устроил Сешт знает что. Чуть весь порт с кораблями не спалил. Он, видите ли, давно не расслаблялся, и ему надо больше узнать о людях в их естественной обстановке. А то он не знает, что представляют собой хезуры!!
Второй Отец беспомощно попытался что-то прохрипеть в свое оправдание, но только опрокинул кубок с вином действительно трясущимися пальцами. Первая Мать безапелляционным жестом поднятой ладони показала, чтобы он заткнулся, а холод льда в ее голосе начал неудержимо превращаться в гнев всеразрушающего самума из великой и ужасной пустыни Ха:
— Нет, уж изволь все выслушать да конца, благостный!! Ответь, зачем надо было спаивать портовых чиновников, сбрасывать их в Геон, а потом вылавливать сетью, заявляя, что любишь ловить большую рыбу на свет факелов?! Ну зачем?! Зачем надо было устраивать поход по портовым борделям, вышвыривая оттуда клиентов и заявляя, что теперь все девочки принадлежат тебе, а их сутенеры должны платить дань? Зачем ты искалечил этих достойных бесхвостых хезуров, когда они начали справедливо возмущаться?! Нам что, нужны лишние слухи?! Еще и этого мальчишку Нахти зачем-то с собой потащил. Хотя грязная полукровка, оказывается, еще тот фрукт… Такая милочка этот верховный жрец Бога мудрости, нанюхавшийся до бараньего блеянья дыма «травы радости» и решивший поставить на кон при игре в кости свой главный храм Тира в Хут-Ка с рабами и храмовыми землями в придачу. Хорошо, что вас вовремя забрал Уоти, которого я послала за вами присматривать, и превратил все в шутку. За эту шутку ему, кстати, пришлось расплачиваться полновесными золотыми дехенами, которые, как известно, счет любят, с главным работорговцем всего южного побережья Оранжевого моря и по совместительству первым советником царя Мариба. Этот хезур прибыл на тайные переговоры с Императором, но, по-видимому, он такой же недоумок, как и вы оба, если в первый же день решил поиграть в кости с укуренными в дым незнакомцами в самом отвратительном портовом притоне!! Ты случайно не забыл, что засунул боевой серп между ног марибцу и грозился отрезать его мужское достоинство, если он не поставит на кон всю свою торговлю, весь гарем и должность первого советника?! Нам только еще войну здесь не доставало развязать, кретин!!
— Ну…
— Никаких «ну», болван. Радуйтесь с жрецом, что вы не люди… А то давно бы бродили тенями на полях мертвых Эхаби с такими замашками!!. Теперь мой супруг, видите ли, раздражен, не находит себе места, его трясет в лихорадке, и ему не нравятся отхожие места хезуров… А то, что еще сегодня утром от него воняло, как от помойного кота, который одновременно умудрился вываляться в дешевых женских притираниях и тухлой рыбе, это так и должно быть…
Второй Отец Великого Дома Ибер виновато опустил голову и стал водить пальцем по ковру:
— Мы с Нахти были в личинах, незабвенная. Не магических личинах. Я заранее побеспокоился. Никто и не узнает, что это были мы… Даже человеческие маги…
— Ах, ах, ах… Какие мы предусмотрительные.
— Ну, Марта…
— Что, Марта?!
Второй Отец потупился:
— Прости, незабвенная. Это больше…
К гневу самума в голосе Первой Матери отчетливо присоединился яд императорской кобры, от которого, как известно, нет противоядия:
