Его разум переместился через пыль веков к временам юности человечества, в верхний палеолит, когда люди, уже не человекообразные обезьяны, а настоящие люди, были здоровой и чистой частью экологической цепи на Земле. Он увидел пещерную живопись в Ласко во Франции, чудесные, словно живые, изображения бегущего оленя, лошадей, быков...
Потом его мозг скользнул через тысячелетия - к уничтожению американских бизонов...
Возможное доказательство родилось внезапно. Все еще сжимая руку Джарджи, он быстро шагнул к зубру и обнял его свободной рукой за голову, поднял ее, чтобы посмотреть в печальные тупые глаза.
- Зубр, - произнес он низким сердитым голосом. - Зубр, я тебя знаю. Я знал тебя восемь тысяч лет назад. Я знаю тебя сейчас. Я знаю тебя, зубр...
Печальные глаза смотрели на него. Глубоко внутри он заметил первые робкие признаки пробуждения.
- Зубр, - сказал он. - Выслушай меня, зубр. Что-то внутри захватило все его существо и неудержимо уносило прочь. Образ того, что было, того, что стало потом, общих истоков человека и животного переставал быть расплывчатым. Он принимал отчетливые очертания, и одновременно зубр сбрасывал с себя влияние планетарного разума Эверона, который подавил естественный огонь его духа до полного послушания. Джефф отпустил руку Джарджи, чтобы обеими руками обнять косматую голову зубра и смотреть ему прямо в глаза.
- Зубр, - прошептал он. - Мы с тобой - одно целое. Мы из одних костей и крови, мы - часть одной жизни. Зубр, слушай меня...
Тупость начинала исчезать из взгляда зубра. Горизонтальные зрачки смотрели на Джеффа, темно-коричневые и невинные, но просыпающиеся эмоции окрашивали в красный цвет наружную окружность конъюнктивы. Джефф почувствовал первый признаки пробуждающейся нормальной реакции быка: это была рефлекторная паника, страх, который был яростью, и ярость, которая была страхом, и они готовы были вырваться на поверхность.
- Зубр, - говорил Джефф. - Я люблю тебя, зубр, но это еще не все. Мы с тобой - одно целое, ты и я. Мы всегда были одним целым. Мы никогда не станем чем-нибудь иным, потому что мы оба принадлежим тому, что связывает нас вместе. Ты - форма зубра, я - форма человека, но для сознания Эверона между нами нет разницы. Ты меня слышишь, зубр?
Зубр приходил в себя. Джефф почувствовал руками его пробуждающуюся готовность сражаться или бежать. Примитивный разум на его глазах быстро поднимался из мутных вод почти полной бессознательности к свету, к принятию решения и к действию. Джефф опустил правую руку вниз по шее зубра и почувствовал, как дрожат мощные мышцы. Начали опускаться короткие острые рога. Через мгновенье зубр проснется полностью, и инстинктивный страх бросит его в атаку.
Но в структуре жизни Эверона такая атака не была обязательной. Более могущественные законы господствовали над таким страхом и запрещали такую реакцию. Если внутри него действовал такой закон, маолоту не требовалось физически заставлять листомера остановиться. Листомер сам подождет, и будет ждать спокойно, потому что более важная потребность единого многовидового существа главенствует над потребностью и волей отдельного вида. Таким же образом Джимми мог привести Айвис Сакки в Тронную Долину. Если такая реакция все еще сохранилась в рожденных на Земле формах жизни, знания, полученные Джеффом от Майки и Эверона, позволят ему успокоить зубра, прекратить нарастание в нем инстинктивного страха.
- Зубр, - прошептал он на ухо животному. - Зубр...
Животное слышало его, но не понимало. Поднялись веки, обнажив коричневатые белки. Эллиптические зрачки расширились. Конъюнктива покраснела и распухла. Паника ударами барабана билась в огромной груди зубра. Тело весом около тонны, казалось, раздулось и нависло над Джеффом.
Он прикрыл глаза и направил разум за пределы известной истории своей двуногой расы, и еще дальше назад, когда другие формы жизни на родном глобусе владели миром в такой же мере, как и первобытные люди. Назад.., назад в то время, когда они были вместе, бык и человек, и все другие существа, жившие и умиравшие на Земле в период палеолита.
- Мы с тобой одно целое... - повторял он. - Мы с тобой одно целое...
Долгое время его сознание находилось во власти проснувшейся в зубре ярости-паники, как щепка в водовороте, именно так, а не наоборот. Затем, убедив себя, он впервые почувствовал реальную силу надвидовых законов, законов физики жизни, поднимавших из глубин подсознания воспоминания, о существовании которых он даже не подозревал.
- Брат медведь... - услышал он свои слова. - Брат медведь, прости меня. Я убил тебя, чтобы мой народ мог жить. Брат медведь, великий медведь, мудрый медведь, более великий и мудрый, чем я, прости меня за то, что я убил тебя, чтобы выжить. Брат зубр, прости меня. Зубр, великий зубр. Ты сильнее и храбрее меня, но я должен удержать тебя, я должен подчинить тебя себе, чтобы мой народ мог жить. Брат зубр, успокойся.., успокойся, брат зубр, чтобы мой народ мог жить...
