— Я собираюсь предпринять действия, которые могут поставить нас всех в неудобное положение. Поэтому не желаю иметь ни одной должности в это время.
Не забыл он и про Гришу.
— Предприятие частное и участие в нем дело сугубо добровольное, господин Смородин. Ваше знание Калифорнии, языков, умение ездить на лошади может оказаться полезным. Но прежде всего мне бы хотелось получить в вашем лице хрониста. Зафиксировать, так сказать, наши деяния для потомков. Разумеется, мы откроем правду не сразу, а только когда всё уляжется. Когда Испания потеряет колонии. И тогда ваша память и ваше умение анализировать сведения…
— Я согласен.
По той же причине, что вызвала отставку Тропинина, он не мог взять с собой ни мушкетеров, ни гвардейцев, ни моряков патруля. Команду следовало набрать исключительно из людей свободных от обязательств перед Складчиной.
Наиболее очевидным решение было нанять бойцов у Шелопухина. В его контору на Морской улице Алексей Петрович и отправился в первую очередь.
Контора занимала скромный одноэтажный домик и выглядела неприметно. Ни вывески, ни толпящихся боевиков у подъезда. Охранный бизнес любит тишину. К тому же не имело смысла держать в одном месте всех людей, а для текущих дел агентству хватало нескольких комнат. Одну занимала оружейная, другую — архив, в третьей сидел сам Шелопухин, а в приемной четверо его парней. Они не столько охраняли контору сколько дежурили на случай срочного заказа. Легкие на подъем агенты готовы были хоть сейчас отправиться с вьючным или лодочным караваном в глубину материка; сорваться на север, чтобы отбить у шелеховских чужие промыслы; отплыть на Гавайи, возникни там очередная свара между туземными царьками. Парни могли схлестнуться хоть с британцами, если те полезут из-за гор на востоке, хоть с испанцами, если возникнет заварушка на юге. Как раз последний вариант и был на уме у Тропинина. Причем заварить заварушку собирался он сам.
— Что за дельце? — встретил его владелец агентства.
— Небольшой набег на испанцев.
— Ух ты. Гвардия, мушкетеры в деле?
— Нет. Операция исключительно частная.
— Понял. Значит нужны люди, — Шелопухин почесал макушку. — Дам только добровольцев. Сам понимаешь. Дело щепетильное и мы без отмашки Складчины по найму воевать не станем. Но есть и хорошая новость.
— Какая?
— Сам пойду с тобой. Давно хотел встряхнуться, а богачей охранять, да караваны с пушниной сопровождать, наскучило.
— Да ты не особо и сопровождал.
— Парни справляются, — пожал плечами Шелопухин. — Но скажи, Алексей Петрович, под каким флагом ты собираешься выступить, если Складчина не дала добро?
Поднимать «Большую Медведицу» Тропинин и сам не желал, а российский триколор или тем более Андреевский опасался. Гриша понимал, что опасался начальник не столько испанского гнева, сколько имперского. Может где-то в Петербурге и выдавали каперские патенты, но на Камчатке про это даже не слышали. А за действия без патента их могли запросто повесить, попади они в лапы экзекуторов.
Алексей Петрович щелкнул пальцами и широко улыбнулся. Кажется в его голове созрела какая-то восхитительная идея.
— Вот, что, Шелпухин, — сказал он. — Прежде всего мне нужны люди знающие испанский или английский. Подойдут европейцы, индейцы, филиппинцы, гавайцы. Но важно, чтобы понимали английский и не выглядели как рязанский мужик.
— Есть несколько человек. Если срочно. Не срочно, так с других мест сниму. С дюжину наберу.
— Не срочно. Набирай, кого сможешь. Но про детали пока молчок!
— Само собой!
После первой сделки, а быть может из-за пришедшей в голову идеи, настроение у начальника поднялось. Всю дорогу пока карета везла их к площади Старого форта Тропинин напевал под нос какую-то бодрую песню. Выйдя из кареты на площади, Алексей Петрович направился в Косой дом. К большому удивлению Гриши.
В этом первом построенным в Виктории доме, уже довольно давно организовали Музей первопроходцев. Здесь выставили под стеклом модели первых охотских галиотов и камчатских шитиков, развесили по стенам и стендам предметы обихода, корабельные крепости и другие документы, выданные сибирским начальством. Крупные корабельные детали и предметы обстановки стояли по углам, воспроизводя быт первопроходцев.
Отдельно под стеклом лежал документ, выданный британским Адмиралтейством. Назывался он «письмо марки». К нему Тропинин и направился.
— Отлично сохранился, — заметил он, постучав пальцем по стеклу.
— Его берегут от прямых солнечных лучей, — пояснил смотритель. — А во всей комнате мы поддерживаем низкую влажность.
— Я бы хотел одолжить у вас этот экспонат, — неожиданно заявил Тропинин.
— Для научной надобности? — уточнил смотритель.
— Для научно-практической.
— В общем-то это не принято, но для вас… только обязательно распишитесь в журнале.
Вот и все. Экспонат был аккуратно положен между листами плотного картона и упакован в непромокаемый чехол из кожи. Только теперь Гриша понял суть идеи Тропинина.
— Разве каперское свидетельство не ограничено сроком и не выписано на определенных людей и на конкретный корабль? — спросил он на пути в Присутствие.
