Старожилы, прошедшие некогда Сибирь и Аляску, смеялись над местными зимами, не способными заморозить даже ручьи, но Гриша родился на юге и для него даже такая зима выглядела достаточно холодной. Холодной и вонючей. Весь декабрь и январь над Викторией висел сизый дым. В Сосалито топили дровами. Зимой особенно по ночам хватало разок протопить камин. Пищу готовили тоже на дровах. Приятный дымок костра ни шёл ни в какое сравнение с угольным чадом, что наполнял воздух Виктории. У большинства горожан хватало денег на дрова, но меблированные комнаты, гостиницы, компанейские здания, конторы и лавки предпочитали более дешевый уголь. Как и кампус Университета, где действовало хитрое паровое отопление. За четыре года учёбы Гриша с трудом привык к этому запаху.
В середине февраля потеплело и топить углём перестали. Правда вонючий дым производили паровые машины, маяк и батареи газового освещения, которые работали круглый год, но их высокие трубы отгоняли дым в сторону от города и успешно развеивали среди облаков.
Гриша даже представить не мог, как пахло рядом с фабриками Эскимальта. Теперь, когда он впервые попал сюда, то решил, что так должно быть выглядит ад или во всяком случае его преддверие. Даже стёкла зданий покрывала жирная копоть.
— Так выглядят и пахнут деньги, — заявил ему Тропинин, когда они выбирались из паровика, что ходил теперь вместо конки. — Каменноугольная смола таит в себе массу занимательных веществ. Научиться бы только отделять одно от другого. Собственно и этим мы здесь занимаемся.
Обсаженные деревьями корпуса Технологического института сажа покрывала, как и все прочие здания. Деревца ещё были чахлыми и не могли защитить от пыли.
— Раньше институт был разбросан по сарайчикам и фабрикам. Но постепенно мы привели дела в систему. И система потребовала места, где можно читать лекции, проводить встречи, размещать студентов.
Технологический институт (иногда его называли техническим) располагался среди заводов и фабрик Эскимальта, но его недавно перестроенные корпуса отличались более изящными формами. Главное здание в три этажа имело форму кольца со внутренним двориком, а пристройки отходили от него лучами, словно рукояти штурвала.
— В боковых корпусах у нас размещены факультеты или кафедры, даже не знаю как правильно, мы называем их отделами. К каждому прикреплена лаборатория. Кроме общих дисциплин вроде черчения, иностранных языков, математики. Им лаборатории не нужны. Они, так сказать, осеняют все прочие факультеты. Мы даем студентам общие знания, но быстро приставляем к практике. А иногда сперва приставляем к делу, а потом уж добавляем знаний.
Попав внутрь через один из множества входов, они направились по круговому коридору.
— Чем вы занимались в Университете? — спросил Алексей Петрович. — На чём специализировались?
— Честно говоря там мы занимались сразу всем. Готовили второе издание Энциклопедии. Редактировали старые статьи, писали новые, заказывали гравюры. Вокруг этого собственно и строилось обучение.
— Разумно. Энциклопедией у нас тоже многие заняты, но в основном мы учим молодых людей изобретательству.
— Разве можно научиться изобретательству? — удивился Гриша. — Ведь это нечто, что требует вдохновения, подобно поэзии.
— Можно. Ещё как! Как, по-вашему, учатся воевать армейцы и флотские?
— Не имею понятия.
— Они читают книги по военной истории. Много книг. Битвы, войны, маневры. Тысячи битв, сотни войн, десятки примеров верных или неверных решений. Когда в голове собирается определенное их количество, мозг сам вырабатывает закономерности, находит приемлемый образ действия при учёте различных условий. С изобретательством то же самое. Расскажи человеку историю сотен изобретений, открытий, покажи примеры, заинтересуй хитрым механизмом и он начнет мыслить и действовать.
Как бы подтверждая слова Тропинина стенды на стенах и механизмы на столах демонстрировали примеры различных механических превращений. С поступательного движения на вращательное, со сменой угла, направления, скорости. Зубчатые и гладкие, ременные и цепные, винтовые и реечные. Некоторые механизмы содержали десятки различных элементов, выполняя красивую, но совершенно бесполезную работу. Всё это по мнению Тропинина должно было развивать фантазию и изобретательство.
В отличие от прочих учебных заведений, которые имели платное обучение или финансировались Складчиной, Технологический институт содержался полностью на счёт Алексея Петровича.
— Я выдаю задания, а потом использую разработки для получения прибыли. Выпускники в основном устраиваются на мои фабрики. Кому как не мне и оплачивать всё веселье?
На большом фанерном щите размещалась таблица с различными величинами, выведенными крупными буквами и цифрами.
