— Верно, верно, молодой человек! Так и сделаем со временем. Когда решим вопрос с нагревом. Главная проблема, однако, заключается в том, что производство таких масштабов требует соответствующего сбыта. А его нет. Всё это нужно использовать, иначе в таком масштабном производстве не будет смысла. То что мы делаем сейчас, это всего лишь опыты, отработка технологии. Пока мы укладываем рельсы куда медленнее, чем можем выпускать. В следующем году дорогу достроим. И что дальше? Допустим, бросим ветку до озера Ковичан, чтобы обеспечить Викторию деревом на долгие годы. Но это верст тридцать не больше. Мне нужен настоящий фронт работ.
Досаду Тропинина можно было понять. Когда-то он создал линию по производству шхун, но она так и не заработала на полную мощность. В лучший год верфи работали пару месяцев, выпуская четыре десятка корпусов. А могли бы выдавать две сотни в год.
— Можно прокатывать эти самые швеллеры, уголки… — предложил Гриша.
— Верно. Но их тоже столько не нужно. Во всяком случае пока мы не начнем строить из стали корабли, паровозы, мосты. А тяжелые мосты с паровозами опять же потребуются в первую очередь железным дорогам. Всё крутится вокруг дорог и когда-нибудь мы ими займемся вплотную.
На следующий день перед пароходом в Феликс, Тропинин решил навестить угольную компанию братьев Пирран. Местное её отделение размещалось в обычном двухэтажном кирпичном доме. Никаких украшений на фасаде, простенький чугунный забор, во дворе лишь скромная двуколка для разъездов. Братья не любили пускать пыль в глаза, хотя и вышли из простых рудокопов, завербованных Иваном Американцем много лет назад по объявлению в газете.
О прибытии Тропинина в Нанаймо здесь уже знали, слуга без промедления проводил гостей в горницу. Младший из братьев, Бади, сидел за чайным столиком, а рядом уже стояли наготове два свободных кресла.
— Дис да! — поприветствовал хозяина Алексей Петрович.
— Привет, привет, — ответил Бади на русском и жестом пригласил гостей присаживаться.
Они давно знали друг друга, хотя друзьями и не являлись. Но если для Гриши Тропинин был живой легендой, соратником великого Ивана Американца, то Бади сам являлся одним из соратников, то есть мог считать себя равным Алексею Петровичу по месту в истории.
— Выпьешь, чего-нибудь? — предложил Бади Тропинину.
— С утра? Нет, спасибо.
— Чаю?
— Не откажусь.
— Вам, молодой человек?
— Чаю, — кивнул Гриша.
Видимо ответ Бади предугадал заранее, потому что едва он хлопнул в ладоши, как слуга принес большой фарфоровый чайник, сахарницу, молочник и три чашки с блюдцами. Братья Пирран пили чай с молоком, как и многие на Острове.
— Я хотел поговорить о нищете, — начал Тропинин, сделав из вежливости несколько глотков.
— О нищете? — удивился Бади.
— Именно. Здесь можно курить?
— Кури, — позволил хозяин.
Алексей Петрович достал трубку, набил табаком и закурил.
— Массовая нищета не нужна никому, — сказал он после паузы, выпустив к потолку облачко дыма. — Если отдельные нищие ещё могут играть назидательную роль (смотри сынок, будешь плохо учиться, встанешь в очередь за бесплатным супом), то нищета массовая наносит вред нам всем. Общество теряет стабильность, растет преступность, возникает нужда в охране порядка. Торговцам и производителям некому сбывать товар с высокой добавленной стоимостью. Городской транспорт и междугородние сообщения не окупаются. И так далее, и так далее.
— Он может быть выгоден заводчикам, желающим получить дешевую рабочую силу, — заметил Бади.
— Верно, — согласился Тропинин. — Но кому они будут сбывать товар?
Бади улыбнулся.
— Ты сейчас в какой шляпе? Председатель правления Складчины или хозяин горных заводов?
— Я понимаю, уголь имеет иной спрос, — согласился Тропинин с невысказанной мыслью хозяина. — Но не забывай, что значительную часть угля покупают фабрики, которые в свою очередь нуждаются в сбыте продукции. Кроме того есть и моральный фактор. Любой работающий человек должен получать достаточный доход не только для поддержания жизни, но и для развития, развлечений, обеспечения детей. Поэтому вот мое предложение, давай будем платить рабочим нормальные деньги.
— Я и так плачу им столько же, сколько в Корнуоле. А там, поверь, платят больше, чем в Англии.
— И что корнуэльские шахтеры были довольны таким заработком?
— Не жаловались. Была бы работа.
— Но они не ходили в театр, не смотрели футбол, не катались по выходным с семьей в Лондон, чтобы пройтись по магазинам. Верно?
— Куда уж вернее. Ярмарка это все что многие из них видят в жизни. Но если бы здешние парни не оставляли деньги в борделе у индейцев, возможно им хватало бы на другие развлечения.
— Индейцы торгуют рабынями? — уточнил Тропинин. — Мы можем вмешаться.
— Не можем, — отмахнулся хозяин. — Они барыжат на своей территории. И кстати, люди Вун-вуна вообще зарплаты не получают. Как мне прикажешь конкурировать с ними?
— Индейцы работают племенем и вся прибыль идет в общий котел. Как ты только что заметил, мы не можем вмешиваться в их уклад. Но горожане должны получать достойную плату за труд.
