А потом выяснилось, что дочка не упускает случая подкрепиться вместе со своей четверолапой подружкой у её мамы. Для мегакошки это было совершенно естественно. Ни диатеза, ни расстройства желудка от этого не произошло, а у маленькой Нюрочки зубов ещё не было. Они, оказывается, прорезаются позднее. В общем, после некоторых колебаний женщина стала котёнка тоже подкармливать, а то дочка не вполне справлялась с предлагаемыми объёмами пищи и грудь распирало. Не повредило котёнку женское молоко.
Заодно выяснилась такая особенность – котята сосут молоко примерно лет до двух, а их матери кормят и своих и других малышей стаи и по очереди отлучаются на охоту.
Дети, человеческий и звериный, занятые друг другом, давали мамам немного времени на дела и занятия, но и постоянно находиться в вольере не соглашались. Если Нюрочка делала это молча, то Наташка сотрясала своими возмущёнными воплями все окрестности. Случалось – соседи сбегались или случайный прохожий заглядывал, выяснить причину такого глубокого горя.
Когда малыши оказывались на дворе – тут уж обе мамы, и человек, и кошка, оказывались в состоянии взведённой пружины. С одной стороны крупные крылатые хищники со стороны океана могут залететь, а им, что ребёнок, что котёнок – всё едино – добыча. С другой – Шурочка далеко не твёрдо убеждена в полезности для Наташкиного организма земли, травы и других предметов, встречающихся на пути. Всё ведь пробуется на язык! Изольда к исследованиям Нюрочки относится спокойней.
В доме же детишки подобны постоянно действующему стихийному бедствию. Нельзя сказать, что ребёнок умышленно поступает дурно. Дело в том, что он поступает всегда. Всегда в действии, в свершениях, результаты которых находятся во всём диапазоне значений. От позитива – попросился на горшок, хорошо поел, ползает, двигая кубики. Через нейтраль – сел, повернулся, что-то просит. До негатива – оторвал, уронил, разлил. Но при общем огромном количестве непрерывно производимых воздействий на окружающую среду, счёт проказам превышает любые мыслимые пределы. Естественно, два события – пропал из виду и затих, если они совмещались по времени, однозначно воспринимались обеими матерями как сигнал тревоги.
Глядя на это, Деллка всегда, когда они со Степаном бывали у Саньков, менялась в лице.
Тоже хочет чадоньку завести – к гадалке не ходи. Вот откуда у неё такой интерес к процессу размножения.
Вечером второго дня после ранения вечером к Степану и Делле пришла Яга.
– Чего это ты, внученька, мужика недолеченого из больницы вытащила? Там как-никак режим и процедуры для ускоренного заживания.
– Ага, и санитарки бедовые. Нет уж, пусть он службу служит и работу работает, а не лежит одинокий и несчастный там, где его жалеют.
– Ярново отродье ты, Деллка, что с тебя взять! А ведь и посочувствовать иной раз человеку нужно.
– Дудки ему. Нечего, нечего! А то закрепится в сознании связь: сделаешь глупость – тебя пожалеют. Он ещё молодой, быстро всё схватывает.
До Стёпы не в один момент дошло, что женщины продолжают обсуждение вопроса, в котором давно уже и надёжно не сошлись во мнениях. Еще, наверное, в те поры, когда жена его жила у деда и была маленькой девочкой. И вечно шпыняемая суровым своим воспитателем, не чувствовала себя несчастной, не принимала сочувствия доброй женщины.
– Ладно, тогда вот тебе, дружок, снадобье от Галины Прокофьевны, – Ольга Петровна достала из сумочки пузырёк. Только, она предупредила, что чесаться всё будет, зато быстро заживёт. Ты давай, скорее в норму приходи.
– А что, я разве не в норме. Это намек такой, про то, что не надо было тарифы на энергию и энергоносители вводить? – как-то Стёпе тревожно стало. Словно уловил указание на допущенную им ошибку.
Чего не отнимешь у Яги, так это чуткости.
– А не знаю я, правильно ли ты поступил. И никто тебе этого наверняка не скажет. Нет у нас тут государственных деятелей со стажем. Ты первый.
Заулыбались.
– Когда ты на Деллку запал, я сперва встревожилась. За что, думаю девушке такое наказание – городской мальчик. Но обошлось, ты как-то легко вписался в команду. Мы тогда на тебя сделали даже расчёт, думали, что папенька твой посодействует тебе закрепиться поближе к верхним эшелонам власти. Полагали – поможешь нам сориентироваться в делах политических, да в закулисной грызне ну и всяком таком, от чего нормальные люди ничего, кроме гадости никогда не ждут.
А ты, негодник, взял, да и прыгнул на самую верхнюю точку пирамидки. Пойми, мы всю жизнь готовились от правительства таиться и тихариться, чтобы жить своей жизнью и никого не дразнить. А тут бац, и свой человек на троне. Наши затеи ты поддерживаешь, и мы твоим задумкам будем помощниками. В общем, не сомневайся, рули. Как был ты в команде, так в ней и остался.
Итак, Степан твёрдо решил разрушить на Прерии правящий класс. Он это недавно вычитал в книжке, что отыскалась в материалах Академии Управления. То есть, конечно, на самом деле он ничего такого не решал. Но, проанализировав свои действия на посту единоличного и полновластного, сообразил, куда всё это время гнул линию. Да уж!