Примерно с середины дверь пошла легче, а под конец и вовсе распахнулась, так, что мы с разведчиком едва не полетели кубарем. В последний момент я успел вцепиться в дверь, и не дать ей захлопнуться, отрезая нас от Эвереста.
– Эвер! Сюда, быстрее! – гаркнул Мираж, да так, что аж в ухе зазвенело. Из-за дверей послышался невнятный шум, пулемет стих, что-то металлически грохнуло, а через секунду через порог перевалился командир группы.
– Закрывай! – прокричал он, и я отпустил дверь, наваливаясь на нее с другой стороны.
Сталь грохнула о косяк с такой силой, что, кажется, дрогнули стены. Давление выровнялось, и поток воздуха иссяк.
– Замок! – крикнул разведчик, но я и сам уже ухватился за колесо. Несколько рывков – и дверь надежно закрылась, отсекая нас от морфов.
– Ф-фу… – я едва удержался от того, чтобы обессиленно сползти на пол. Короткая схватка с дверью, кажется, выжала из меня все соки.
– Хреновые новости, парни, – тяжело дыша, проговорил Эверест. – Кажется, дальше вы пойдете одни.
– Чего?
– Что?
– Ничего хорошего, – буркнул командир группы. – Боюсь, я уже не дойду.
Лучи фонарей скрестились на Эвересте, и я, не сдержавшись, выругался. Правое бедро и левый бок командира были залиты кровью.
Мираж, срывая с разгрузки медицинский подсумок, рухнул на колени перед Эверестом и достал нож.
– Не дойдет он, – буркнул под нос разведчик, разрезая комбинезон командира. – Дойдешь. Никуда не денешься. Придумал херню – «не дойду». Алтай, посвети!
Я направил луч фонаря на ногу Эвереста, и вздрогнул. Святое дерьмо! А ведь и правда может не дойти. Судя по тому, как стремительно пропитывался кровью костюм, была повреждена бедренная артерия. А это хреново. Очень хреново.
Кажется, о том же подумал и поджавший губы Мираж. Однако сдаваться разведчик явно не собирался.
– Алтай, жгут! Я держу, ты фиксируешь! Быстро!
Мираж бросил мне жгут, всем весом навалился на ногу Эвереста чуть ниже бедра, останавливая кровотечение, прижал к этому месту рулон бинта, и скомандовал:
– Фиксируй!
Я быстро перехлестнул эластичную ленту поверх рулона, вдел конец в проушину, и затянул, фиксируя жгут застежкой. Ухватился за рычаг натяжной катушки, несколькими быстрыми движениями натянул стропы, дозатянул, продел свободный конец во вторую проушину и зафиксировал его фастексом.
– Готово!
– Поворачивайся, медведь! – отдал команду Мираж. – Показывай, что с боком!
Бок выглядел еще хуже, чем бедро, в глубине кровящего разреза виднелись ребра, однако, при всем этом, рана была более легкой. Мираж зубами выдернул пробку из флакона с обеззараживающим, и щедро полил место разреза. Эверест при этом только зашипел, стиснув зубы.
– Терпи, блин! – пробурчал разведчик, извлекая из санитарного подсумка медицинский стэплер.
Щелк, щелк, щелк… Несколько секунд – и рана стянута. Пролив сверху биоклеем, Мираж наложил тампон и быстро забинтовал Эвереста прямо поверх костюма.
– Пойдет, – бросил разведчик, пакуя все обратно в подсумок. – Почти как новенький. Автодок работает? Обезбол, антишок, гемостатик, противостолбнячное?
– Работает. Вкатил мне половину запасов разом, – пробормотал бледный, как мел, Эверест.
– Вот и отлично. Сейчас передохнешь минутку, и пойдем. Алтай, сколько до выхода?
Я сверился со схемой.
– Километр.
– Километр, слышишь, медведь? – Мираж повернулся к Эвересту. – Километр я тебя и сам протащу. А у нас еще и Алтай есть. Глянь, здоровый какой бычара. В общем, не выделывайся. Отдохнул – и хватит. Подъем, боец!
– Ты же понимаешь, что все это херня, – устало проговорил Эверест. – У меня бедренная артерия задета. А нам еще по лестнице лезть двести метров. Тоже на себе потащишь?
– Да пошел ты в задницу! – психанул Мираж. – На тросах затянем, если понадобится! Хватит уже гундеть! Давай, опирайся! Пулемет где пролюбил?
– Патроны кончились, – буркнул Эверест. – Там бросил. Толку с него теперь.
– Ну и правильно. Нехрен тяжести зря таскать. Давай, погнали.
Под потолком снова ожили невидимые динамики.
– Внимание! Активировано взрывное устройство! Всему персоналу немедленно покинуть место работы и подняться на поверхность! До взрыва – сорок семь минут!
– Сорок семь минут, слыхал? Бездна времени, – усмехнулся Мираж, перебрасывая руку Эвереста через шею. – Еще за пивом сгонять успеем. Давай, Алтай, веди!
Я кивнул, и, сменив магазин в «Прометее», шагнул вперед.
***
То, что оптимизм Миража был напускным и не искренним, стало ясно уже через первые триста метров. Эверест практически не мог идти, шипел, ругался и морщился от боли, а наша скорость упала до черепашьей. Неумолимый синтетический голос продолжал отсчитывать время до взрыва, и с каждой секундой становилось все понятнее, что с таким темпом до взрыва выбраться из шахты мы не успеем. Однако о том, чтобы оставить Эвереста здесь, никто даже не заикнулся. Кроме него самого.
