Пфафф — серьезный и выдающийся ученый — не спешит делать далеко идущие выводы из подобных фрагментов новейших исследований. Однако и он счел нужным сформулировать рабочую гипотезу, объясняющую это столь важное для понимания человеческого поведения явление. Практически бесконечный репертуар этически приемлемых поведенческих вариантов можно объяснить встроенным в мозговые цепи процессом размывания. Запускать его могут самые разные эмоции — страх, стресс или что-то иное. Для наглядности Пфафф приводит такой воображаемый пример:
«Эта теория состоит из четырех этапов. На первом этапе некто размышляет о том, не предпринять ли какое-то действие в отношении другого. Например, у мисс Эббот возникло желание ударить мистера Бессера ножом в живот. Прежде чем привести его в исполнение, мисс Эббот, как это свойственно людям, мысленно представляет себе развитие событий. Последствия, которые ее действия будут иметь для другого индивида, мисс Эббот — потенциальный субъект действия — способна понять, предвидеть и запомнить. На втором этапе мисс Эббот представляет себе объект действия — мистера Бессера. Наступает третий, критический этап — размывание границы между другим и собой. Мисс Эббот уже не видит перед собой истекающего кровью мистера Бессера с зияющей раной в животе. Она теряет представление о ментальной и эмоциональной разнице между своей и чужой кровью, своим и чужим животом. Четвертый этап — принятие решения. Мисс Эббот теперь вряд ли ударит ножом мистера Бессера, потому что
его страх стал ее страхом (или, если точнее, она отчасти разделяет страх, который испытывал бы мистер Бессер, знай он о ее зловещих планах).
Такое объяснение процесса принятия этического решения имеет один очень привлекательный для нейробиолога аспект: оно предполагает только потерю, а не приобретение или хранение информации. Усвоение и запоминание новой информации — сознательные и трудоемкие процессы, а вот ее потеря, по-видимому, не требует ни малейших усилий. Размывание границ личности, необходимость которого предполагает эта теория, можно объяснить гашением какого-либо из многих механизмов памяти. В приведенном выше случае с мисс Эббот и мистером Бессером потенциальный агрессор, на время поставив себя на место жертвы, испытал размывание границ личности, частичную потерю индивидуальности. Отказ от неэтичного действия был основан на общности страха».
Если это объяснение этического процесса принятия решений подтвердится, оно найдет отклик в эволюционно-биологическом понимании группового отбора. Люди склонны вести себя этично — делать правильный выбор, контролировать эмоции, помогать, иногда с риском для себя, другим — потому, что появлению таких взаимодействий, благоприятных для группы в целом, способствовал естественный отбор.
Групповым отбором можно, по крайней мере отчасти, объяснить происхождение не только инстинктивного сопереживания, но и другой, даже более важной особенности человеческой природы — склонности к сотрудничеству. В 2002 году очень четкое определение этой научной проблемы дали Эрнст Фер и Симон Гэхтер:
Итак, как я уже говорил, этот парадокс невозможно объяснить родственным отбором. Может быть, он и работал в маленьких общинах охотников-собирателей, действительно связанных тесным родством. Однако математический анализ показал, что родственный отбор сам по себе не годится на роль эволюционной динамической силы. Объединение близких родственников и, соответственно, высокий уровень генетического родства среди потенциальных кооператоров сами по себе не приводят к возникновению сотрудничества. Только групповой отбор, при котором группы с более высоким числом кооператоров противостоят группам с меньшим числом кооператоров, приведет к более значительному и широкому инстинктивному сотрудничеству на уровне вида.
