Яна подняла руку, чтобы поправить волосы, свалившиеся ей на лицо, и с ужасом уставилась на нее. Во-первых, руки тоже были все черные, только на худых запястьях остался белесый след от веревок, во-вторых, они тряслись, словно она только что воровала кур с колхозной птицефермы. Но не это поразило Яну так, что она даже в лице переменилась. Ее длинные, наращенные, акриловые ногти под действием огня оплавились и превратились в огромные безобразные крючки, словно когти у хищной птицы. И тут еще Никита, увидев это, стал смеяться, как человек, только что переживший нервный стресс. Вот прямо лежал на земле рядом под слегка дымящимся брезентом и ржал, как ненормальный.
Яна недовольно покосилась на него.
— Чего смеешься? У самого дым идет сзади… Может, не весь огонь потушили?
— Ты похожа на Бабу-ягу. Играть ее можешь без грима, — продолжал веселиться Никита, выглядевший, правда, отнюдь не лучшим образом.
Не надо было быть специалистом по ожогам, чтобы увидеть: руки его довольно сильно пострадали от огня, причем на них болтались ошметки обгоревших бинтов от предыдущей травмы. Яна надулась. Она понимала, что именно этим рукам, которые Никита бесстрашно засунул в огонь, она обязана жизнью.
— Вот как раз актриса из меня никудышная, раз этот мерзавец смог-таки меня просчитать… — разлепила она окровавленные губы.
К ним подошел мужчина с видом всезнающего и всепонимающего человека.
— Ну что, а теперь в больницу?
— Вы меня спрашиваете? — удивилась Яна и покосилась на невменяемо веселящегося Никиту. — Вот ему точно надо, у него шок!
— Эх, Яночка, у меня от тебя шок! — ответил тот. — Не первый раз видимся — и снова при каких обстоятельствах…
— Вот третьего раза точно не надо! — отметила Яна, не зная, куда спрятать от людских глаз свои обезображенные руки.
— Грузи обоих! — крикнул мужчина, и к ним поспешили люди с носилками.
Яна, наконец-то придя в себя, явственно ощутила боль в ногах от полученных ожогов, и эта боль пронзала ее тело насквозь на каждой кочке плохой дороги.
Их с Никитой привезли в ожоговое отделение одной больницы, но разместили в отдельных платных палатах, за которые Никита сразу же расплатился своей кредитной карточкой. Он, правда, просился в одну палату с Яной, но ему строго ответили, что здесь ему не мотель, а лечебное учреждение, и больные тут лежат, разделенные по половому признаку.
Яну накололи чем-то обезболивающим, успокаивающим и снотворным, и она отправилась в гости к сказочнику Оле Лукойе, который на сей раз подарил ей сон под названием «Черная дыра».
Утром она проснулась со страшной головной болью и в полностью разбитом состоянии. Голова кружилась, во рту все пересохло, горло и нос страшно болели — видимо, от вдыхания горячего воздуха она получила ожог.
Яна с тоской осмотрела свое бренное тело, облаченное в больничную одежду, и на перебинтованные выше колен ноги. Мысли в голове шевелились вяло.
«Кто это меня переодел? Вот медики дают — накачали какой-то дрянью, одежду забрали, ироды… Что-то я себя неважно чувствую. Интересно, а выгляжу так же хреново, как и чувствую?»
Яна спустила ноги с кровати и попыталась сделать хоть один шаг по направлению к зеркалу, висящему над раковиной в углу палаты. Ноги ее пронзила острая боль, и Яна плюхнулась обратно в кровать.
«Так, так. Все-таки погорели мои ноженьки…»
Яна перевела взгляд и печально уставилась в потолок, такой белый, больничный и скучный. Она очень не любила больницы и терпеть не могла валяться без дела! А тут все совпало — и больница, и ее обездвиженность, что не прибавило ей настроения, естественно.
Дверь в ее палату отворилась, и вошел Никита в не менее плачевном виде. На его мощные плечи был накинут застиранный больничный халатик. Руки по локоть перебинтованы, на лице синяки, царапины и красная обгоревшая кожа, смазанная чем-то жирным, блестящим.
— Привет, — хмыкнул Никита, улыбаясь.
— Доброе утро, — повернула к нему голову Яна.
— Меня поклонники завалили гостинцами, и я вот принес тебе… — Никита, морщась от боли, залез перебинтованной рукой в карман и вытащил горсть дорогих конфет.
— Спасибо, я люблю сладкое, только сейчас аппетита нет, — ответила Яна.
— Это от лекарств. Нам колют что-то обезболивающее и снотворное, — пояснил Никита.
— А я боль могу потерпеть, а спать не хочу! — ответила с вызовом в голосе Яна.
— Я говорил с врачом, у тебя ожог ступней второй степени, немного пострадали икры, а в целом все ничего…
— Ты говорил обо мне?
— Я беспокоюсь за тебя.
— А у тебя что? — поинтересовалась Яна.
— То же самое, только с руками. Неплохая мы с тобой парочка: у тебя ноги больные, у меня руки, — засмеялся Никита, присаживаясь к ней на кровать, и сразу сильно продавил сетку своей тяжестью.
— Ты хоть ходить можешь, — не то пожаловалась, не то позавидовала Яна.
— Зато ничего не могу руками делать. Я бы предложил поносить тебя на руках, но даже этого не могу, — ответил Никита.
— Спасибо тебе, Никита, за то, что спас меня, — хлопнула его по спине Яна и тут же стыдливо спрятала свою руку с изуродованными, крючковатыми ногтями.