Перехватив взгляд подруги на все это великолепие, Яна рассмеялась.
— А ты думала, что твоя бедная больная подружка умирает от голода над тарелкой овсянки?
— Да, ты нигде не пропадешь, — задумчиво протянула Ася, присаживаясь на стул.
— Угощайся! Хочешь выпить?
— Я за рулем.
— Скучный ты человек, Ася, — взяла виноградину Яна.
— Зато ты веселишься за двоих. Тебя чуть не поджарили! А я чуть с ума не сошла.
— Не поджарили же? К чему тогда убиваться? Я даже ходить могу. Вон мне и обувку подобрали, — кивнула на валенки Яна. — Думаю расшить их стразами, тогда они больше пойдут к моему образу.
Ася внимательно посмотрела на нее. Яна сейчас была чем-то похожа на Никиту — обгоревшие брови, ресницы, ореол взлохмаченных волос, красные щеки и возбужденный взгляд.
— Краска стыда… — тихо сказала Ася.
— Что? — не поняла Яна.
— Да я так… о своем…
— А… — Яна взяла свой пластиковый стаканчик и допила коньяк.
— Откуда пиршественный стол?
— Как откуда? Сейчас так в больницах кормят. Шутка! Твой клиент притаранил и фрукты, и цветы. Похоже, он запал на меня, сама не знаю почему. Но в моем возрасте такое весьма льстит. Хотя, может, он просто испытал шок при виде своих траурных венков? А потом еще и головой ударился об асфальт. Вот и решил, что это знак, будто я послана ему судьбой.
— Скорее чертом послана, — отметила Ася.
— А ты что, завидуешь?
— Что ты! Мне некогда! Я весь день в суде и в следственном управлении провела. Кстати, с моего клиента, с Никиты Глебовича, сняты подозрения в какой-либо причастности к самоубийству Надежды Быковой.
— Браво! Мое самопожертвование принесло результаты. Я растормошила осиное гнездо! — заулыбалась Яна, жуя ветчину с шампиньонами.
— Скажи, а как ты относишься к Карлу? — вдруг спросила Ася.
— К какому? — выдала Яна, все так же безмятежно улыбаясь. Ася даже дар речи потеряла.
— К Штольбергу.
— А… Положительно отношусь. А что? И почему ты так на меня смотришь? Откуда я знаю, о каком Карле ты спрашиваешь. Я, между прочим, тоже Карловна. Может, ты интересуешься, как я относилась к своему отцу? Мало ли в Бразилии донов Педро… — засмеялась Яна, чуть не подавившись ветчиной. — Потом, надо сделать скидку на то, что я еще нахожусь в состоянии пережитого шока.
— А мне кажется, что это окружающие тебя люди находятся в состоянии хронического шока, тебе же все — как с гуся вода. А сейчас ты банально пьяна.
— Не банально! Есть повод! Зря ты думаешь, что я такая чувствительно равнодушная! Я очень испугалась и сейчас расслабляюсь…
— Расслабляешься? И в ход идут все средства? — прищурилась Ася.
— Хороший коньяк на голодный желудок да в приятной компании — прекрасное средство.
Ася поддалась искушению едой и взяла дольку ананаса.
— Значит, к Карлу, уточняю, Штольбергу ты все еще относишься положительно?
— Что значит «все еще»? — Яну от выпитого явно повело. — Просто очень положительно! И если бы он был здесь, я бы нашла еще пару способов для расслабления, но это не для твоих ханжеских ушей, — махнула Яна рукой с гроздью винограда, метнув оторвавшиеся виноградинки в противоположную сторону.
— То есть тебе мало? — подняла удивленно бровь Ася.
— Чего мало? — не поняла Яна. — Да, мне недостает общения с ним!
— И ты нашла заменитель? — уточнила Ася.
— Какой заменитель?
— Сахара! — в сердцах воскликнула Ася. — Что ты меня за дурочку-то держишь?
— Ты же знаешь, что я не признаю заменители — кофе только с кофеином, пиво только с алкоголем и сахар только натуральный! — ответила Яна, честно глядя на свою подругу голубыми, наивными глазами, окруженными опаленными ресницами, что придавало взгляду особую детскость.
— Просто ангел! — «умилялась» Ася. — А как ты относишься к изменам?
— Я к ним никак не отношусь, это личное дело каждого, — пожала плечами Яна. — А вообще-то что ты ко мне пристала? Говори напрямую, что тебя беспокоит. А то ты мне сейчас напоминаешь мою домоправительницу Агриппину Павловну в те дни, когда она бывает в ударе. Мертвого достанет разговорами о нравственности, о том, что негоже жене уходить от мужа к заоблачному принцу, да еще имея ребенка. Кстати, а Ричард знает, что я погорела?
— Думаю, что нет. Я ему не сообщала, как-то не до того было. Если бы он знал, он бы уже был здесь.
— Вот так всегда: куча ненужного народа шастает, а того, кого ждешь, нет, — обиженно выпятила губу Яна.
— Так тебе еще и бывшего мужа надо? — совсем ошалела Ася.
— Конечно! Его больше, чем остальных! Его все не оставляют мысли, что я к нему вернусь, но я-то кремень, ты же меня знаешь. Если что-то решила, то навсегда! А сейчас я так паршиво выгляжу, что могу спокойно с ним встретиться. Пусть посмотрит на меня и порадуется, что я теперь не его женщина. Все человеку приятно будет!
— Тьфу на тебя! — выругалась Ася. — Думала, дело скажешь.
— А я что думаю, то и говорю.
— Это-то и пугает.
Ася не вынесла испытаний ароматами деликатесов и подцепила ломтик копченой колбаски. Тут дверь палаты распахнулась, и на пороге показался молодой мужчина в белом халате, почему-то криво застегнутом. Лицо его тоже было красное, хоть он и не горел в огне, на губах блуждала идиотская улыбка.