«Пусть со мной плывет самый противный и неразговорчивый тип на свете, зато я плыву по морю на катере, а это я делать люблю, и поэтому я буду наслаждаться…» — вот так решила для себя Яна. Она плыла по морю на катере, принадлежащем Константину Шарову, к месту, где утонула Тамара. Как ей удалось его уговорить? Как ни странно, но очень даже просто. Яна сказала, что будет приходить к нему каждый день и напоминать о своей просьбе.
— Я ведь этого не вынесу, — задумался Костя. — Только не это!
Он понял, что легче согласиться и проверить дно. Но бывший водолаз взял с Яны страшную клятву: он выполнит свою работу на совесть, но и она обещает отстать от него при любом раскладе. И вот теперь они мчались к той безлюдной бухте, где Яна встретила выходящего из моря Никиту.
— Море страшит и в то же время манит. Оно необузданное, загадочное. И в то же время успокаивает и располагает к размышлениям, — проговорила Яна.
Константин, одетый сейчас в джинсы и рубаху в клеточку, обернулся, смерил ее недоуменным взглядом.
— Что вдруг тебя потянуло на философию?
— От легкой тревоги, которую всегда испытываю, находясь на воде. Может, в связи с тем, что я не умею плавать? А катер случайно не перевернется?
— Волны небольшие, не перевернется, — успокоил ее Константин, внимательно следя за приборами.
— Ты же давно не был на море. Не потерял сноровку? — поинтересовалась Яна.
— Ну, ты, Цветкова, даешь! Сначала поедом меня чуть не съела, чтобы я согласился, а теперь начинаешь сомневаться? — Катер нервно вильнул в сторону, словно пытаясь вытряхнуть Яну за борт.
— Ладно, ладно, не волнуйся, я тебе доверяю, ты — лучший! — успокоила его Яна.
Она сидела на специальной скамеечке, подставив лицо легкому ветерку. Одета Яна была как юная пиратка — в рваные укороченные джинсы и футболку, словно скроенную из флага «Веселый Роджер». Волосы, собранные в высокий хвост, развевались по ветру. В ушах болтались огромные серьги из блестящих сердец, усыпанных кристаллами от Сваровски, а на длинных и тонких пальцах поблескивали золотые перстни. В общем, ее одежда и ее украшения абсолютно не подходили друг к другу и не сочетались по стилю.
Константин угрюмо посматривал на свою пассажирку.
— Ты, как ненормальная русалка с атрибутикой смерти, ведешь своих матросов понятно куда.
— Сейчас такая мода! — фыркнула Яна. — Сидишь на своей горе и знать ничего не знаешь. А жизнь-то идет!
— Что, в твоем понимании, означают слова «жизнь идет»? Поиски трупов под водой? Вот уж развлекла меня, ничего не скажешь!
— А что ты все бубнишь, как старый дед? Я жизнь тебе спасла! Не кинь я тогда тебе бутылку, что бы было?
— Наглость — второе счастье, говорят. Это про тебя. Не приди вы со своей подружкой ко мне домой, на меня вообще бы не напали, — вполне разумно возразил Костя. — Кстати, как там Света?
Яна достала из своей сумки-мешка солнечные очки и водрузила их на нос. Солнце светило довольно ярко, отражаясь сотнями бликов на волнах.
— Я была в больнице и говорила с лечащим врачом. Он в полном недоумении. Все анализы у Светы вроде в норме, а инфаркт с остановкой сердца налицо. Это мы не дали ей умереть, заставили ее сердце работать. Сама Света утверждает, что у нее никогда не было проблем с сердцем, а уж ее обследовали в лучших клиниках Европы. Родители не жалели никаких денег на здоровье единственной дочери. И почему в столь юном возрасте у нее случился такой острый сердечный приступ, даже кардиолог не знает, — сказала Яна.
— Может, Света до смерти испугалась своих похитителей? — пожал мощными плечами Костя, профессионально легко управляя катером по водной глади.
— Я немножко врач и могу согласиться с кардиологом — это невозможно. Ни у одного нормального человека двадцати пяти лет от роду при здоровом сердце даже при сверхиспуге не будет инфаркта. Для этого должны иметься определенные предрасполагающие факторы, то есть изменения в самом сердце.
— В смысле?
— Ну, при любом испуге происходит выброс адреналина, а как следствие — физиологическое сужение сосудов, то есть спазм. Но на то он и физиологический, что никогда не приводит к таким печальным последствиям.
— И что?
— Не тупи, Костя! У Светы был спазм, и очень сильный, но он был патологический.
— Вызванный чем-то еще? — догадался Константин.
— Вот именно! Молодец!
— Не кричи, оглушишь, — поежился он. — Ты предполагаешь, что ее чем-то отравили?
— Опять правильно мыслишь! — не снизила ни на децибел силу своего крика Яна. — Ее ничем не кололи, значит, отравили. Например, с пищей.
— Ты сказала, что в крови у нее все чисто, а любой яд оставляет след.
— Вот это-то и непонятно. Я в тупике, как и судмедэксперт, — вздохнула Яна.
— Мне бы твои проблемы… Жива, и ладно! — махнул рукой мужчина.
— Как ты можешь быть таким черствым? Если Свету хотели убить, могут же повторить попытку!