— В соседней станице ограбили церковь и одну зажиточную семью, у которой украли все фамильное старинное золото. Двое людей были зверски убиты, — проговорил следователь. — Значит, работа «аниматоров»?
— Хорошее прикрытие — живот беременной. Кто подумает на семейную пару, тем более работающую в санатории, — сказала Яна. — Вот она чего боялась! Испугалась, что Никита их вычислил, и захотела его убить, заманив в море. Если еще лучше здесь поискать, то наверняка можно найти и пистолет!
— С меня довольно! Я, извините, устал, — сразу же отозвался Константин, поскорее расстегивая «молнию» на своем комбинезоне, чтобы Яна не настояла и не спихнула его в море.
— Я могу привести десяток причин, что вы не можете задерживать того парня, которого обвиняют в убийстве девушки, — сказал Ричард.
Ватрушкин решил не связываться с человеком, имеющим бумагу с Петровки, и почесал затылок.
— Да я понял… Доказательства теперь на стороне Никиты Серебрянникова. Похоже, он говорил правду. Я сегодня же его отпущу. Только пока не рекомендую вам уезжать…
— А мы пока здесь, — заверила его Яна и захлопала в ладоши, повернувшись к водолазу: — А все-таки не зря мы здесь работали! Спасли человека от тюрьмы!
— Мы? — удивился все еще тяжело дышавший Константин.
— Нырял ты, — согласилась Яна, — но я выступила в роли мотора, который сдвинул тебя с места!
— Ну, уж тут не поспоришь, — вздохнул Ватрушкин. — Знаете, но все же побыстрее бы это дело разрешилось, а вы смогли бы отсюда уехать, — вдруг высказал свои мысли вслух следователь, и все посмотрели на него. Костя с согласием, Ричард с пониманием, а Яна с обидой.
Никита, выпущенный из заточения, несколько потерял свой лоск и блеск, но вполне восстановился, приняв душ и выпив стакан сухого красного вина.
— Тебя там не били? — спросила Яна.
— Ты еще спроси, не пытали ли меня. Конечно, нет. Меня берегли и лелеяли, чтобы впаять по полной катушке. Я бы закрыл им все нераскрытые преступления. А твой бывший муж — грамотный мужик, все так подвернул, что Ватрушкину ничего не оставалось, как выпустить меня. Спасибо тебе, Яна, если бы не ты и этот…
— Костя.
— Да, Костя, я бы тут и загнулся.
— В расчете! — хлопнула его по плечу Яна, забывая про его больные руки.
— Я слышал о Свете и о муже сумасшедшей Тамары. Череда сердечных приступов?
— Вот именно! У молодых людей! Тебе тоже это кажется странным? — оживилась Яна, ведь наконец-то нашелся один союзник, поддерживающий ее мысли, не дававшие покоя.
Никита засмеялся, откинув со лба свои светлые волосы.
— Яна, можно, я отдохну хоть пару дней? Чувствую, что ты опять можешь втянуть меня во что-то, а потом я снова окажусь у Ватрушкина, при том, что мы с ним оба вовсе не жаждем встретиться.
Яна вздохнула, и Никита решил поднять ей настроение:
— А вообще я считаю такое совпадение весьма странным, но мы поговорим об этом позже.
— Вот и я о том же! — возликовала Яна. — Пойдемте все вместе сегодня вечером в кафе в ботаническом саду и отпразднуем твое освобождение? — предложила Яна.
— Я люблю вечеринки, — согласился Никита. Подмигнул Яне: — Компания подобралась подходящая.
Остаток дня они провели в обществе Ричарда, который показался Никите «клевым мужиком». Также Яна почти насильно отвела Никиту в лечебный корпус, где Корней Игоревич осмотрел раны Никиты, которые в следственном изоляторе, естественно, никто не обрабатывал так, как нужно. Доктор не удержался от упреков:
— Эх, молодо-зелено. Только за счет своего организма и живете. Конечно, даже без мазей раны заживают, но Никита мужчина, и шрамы его только украсят, чего не скажешь о вас, госпожа Цветкова. Почему вы такая несознательная пациентка? У вас же останутся следы на коже! Пятна, а может быть, даже шрамы!
— Поверьте мне, но эту женщину они тоже не испортят, — с улыбкой возразил Никита.
— Ох, мне бы вашу уверенность, — ответил Иголкин. И заставил их пройти все процедуры.
— Доктор, вы идете сегодня вечером в ботанический сад? Сегодня там открытие летнего ночного кафе с открытой террасой, — напоследок спросила Яна.
— Конечно, иду. Правда, наша, извините, ботаничка Ариадна с утра просит всех бойкотировать его открытие и презентацию.
— Почему?
— Что вы! Она же настоящая помешанная на своем саде и очень ревностно относится ко всем изменениям в ее хозяйстве. Ариадна страшно не любит толпы народа, способные затоптать ее растения, и боится, что посетители кафе в пьяном угаре, несмотря на запреты, оборвут редкие виды цветов для своих дам. Кафе в ботаническом саду! Курящие люди, запах еды, нарушающий ароматы природы, лишний мусор… Эта одержимая женщина резко против открытия, — пояснил доктор.
— А кто открывает это кафе? — почему-то спросила Яна.
— Я точно не знаю, какой-то предприниматель, — пожал плечами Корней Игоревич, думая уже о чем-то своем.