Хозяйка болот полностью

– Послушайте, пока я не ушла, не возражаете, если я спрошу мистера Рабидо… – Он снова появляется в дверях гостиной, уже без салфетки. – Мистер Рабидо. У меня был к вам вопрос о Дэне Уотсоне. – Я вытаскиваю отчет об инциденте. – Видите ли, он подписал рапорт, в котором говорилось…

– Убирайся, – велит он.

– Извините?

– Я сказал, убирайся!

Я смотрю на миссис Рабидо. Она пожимает плечами.

– Что ж, приятно тебя видеть, Лони, но лучше просто… – Джолин подталкивает меня к двери. Затем, сначала выглянув из-за желтой занавески, поворачивает ручку и выпихивает меня наружу. – Пока-пока! – говорит она и захлопывает за мной створку.

Я стою снаружи и смотрю, как занавеска качается взад-вперед, пока не останавливается. Я снова стучу.

– Миссис Рабидо! – Стучу сильнее. – Миссис Рабидо!

Ответа нет.

Я с топотом возвращаюсь к своей машине. Миссис Рабидо определенно знает Генриетту. Уж слишком яростно это отрицала. И имя Дэна Уотсона, безусловно, надавило Марвину на больную мозоль.

Чего они боятся?

1 мая

Как только я въезжаю на парковку больницы, мой телефон вибрирует. Сообщение от Тео: «Что нового?» А он не любит ходить вокруг да около.

«Продвигаюсь хорошо, – выстукиваю я. – Скоро вернусь».

Он печатает ответ, но приходится подождать, прежде чем приходит его сообщение: «Уже май».

«Скоро вернусь», – печатаю я снова.

Я очень хочу, чтобы мои последние несколько визитов к маме вышли позитивными, даже если она не сможет дать мне то тепло, на которое я надеюсь.

Сегодня я принесла ей старое стихотворение парня по имени Баргидт, который посетил Флориду в начале девятнадцатого века. Я засовываю том под локоть и вхожу внутрь.

– Привет, мама!

Она не отвечает.

– Мама. Привет!

Она сидит в виниловом кресле, одетая в свитер цвета морской волны, но с тем же успехом могла бы изображать манекен в витрине магазина одежды Велмы. Ее глаза сосредоточены на чем-то за моей спиной. Я пытаюсь пробить броню еще несколько раз.

– Мама. Мама?

Ничего.

Что ж, бог с ним, с позитивом. Даже в хороший день, а сегодня точно не он, я мало что могу сделать. Вероятно, зрелая реакция – оставить попытки.

Я бросаю старину Баргидта обратно в сумку и достаю альбом.

Просматриваю все незаконченные изображения моей матери – спиной к фортепиано, спиной в саду и несколько неточных версий юной Рут у бельевой веревки под дождем. Я до сих пор ее толком не знаю и, наверное, не узнаю уже никогда.

Я иду искать Мариаму, но она занята другим резидентом, поэтому достаю из автомата чашку кофе и заливаю сливками с сахаром. Насколько знаю, я могу вернуться в мамину комнату через десять минут, и она уже очнется. А что мне делать до тех пор? У меня в сумке ее дневник, который я никогда не должна была прочесть. Сажусь в мягкое кресло в вестибюле и достаю его.

Голос моей матери на этих страницах так же сложен, как и в реальной жизни. Но если она сидит безучастно и ничего мне не дает, может, дневник – это все, что у меня есть.

Моя круговая посадка растет, а квадратики тимьяна и мелиссы пока держат форму. Этот огород так сильно отличается от тех ровных рядов, которые я высадила сначала: морковь, лук и капусту. Лорна спустилась сюда в шелковом шарфе и нарочно сказала так, чтобы Бойд услышал: «В смысле он ждет, что ты будешь заниматься сельским хозяйством?»

Я шикнула на нее, но она продолжила в полный голос: «Рут, переезд в деревню не означает, что ты должна стать деревенщиной».

«Деревенщина». Худшее оскорбление в ее глазах.

А я гордилась своими аккуратными грядками. Паразиты пожрали морковь, но лук устоял, как и капуста, у которой обнаружилось ужасное свойство. Джолин сказала: «Засунь капустные листья прямо себе в лифчик. Высушивает молоко». Я последовала ее совету, отчаянно пытаясь избавиться от тяжести и боли, тело каждую секунду напоминало мне о ребенке, который должен быть у моей груди. После больницы мы с Бойдом не могли оставаться дома, поэтому отвезли Лони к маме. Эта десятилетняя плачущая девочка подняла такой шум. «Мама! Мама!» Пришлось закрыть уши.