Семейная драма, действие которой происходит среди вдохновляющих пейзажей Флориды. О тайнах прошлого, забытых воспоминаниях и безграничной силе родительской любви.Лони Мэй живет в Вашингтоне и работает иллюстратором: рисует птиц в Смитсоновском институте. Болезнь матери заставляет ее ненадолго вернуться домой, в заболоченные земли Северной Флориды – место, где она выросла и откуда всегда хотела сбежать.Двадцать пять лет назад здесь погиб ее отец. Одни шептались о самоубийстве, другие – о несчастном случае. Лони до сих пор не призналась себе, насколько страшной может оказаться правда, но теперь решается ее отыскать.Для кого эта книга• Для поклонников романов «Там, где раки поют» Делии Оуэнс, «И повсюду тлеют пожары» Селесты Инг, «Эмпайр Фоллз» Ричарда Руссо, «Мальчики Бёрджессы» Элизабет Страут.• Для тех, кто любит мистические романы, полные тайн из прошлого.• Для тех, кто хочет прогуляться по вдохновляющим пейзажам Флориды (хотя бы на страницах книги).• Для читателей семейных драм.На русском языке публикуется впервые.
Virginia Hartman
The Marsh Queen
Originally published by Gallery Books, a Division of Simon & Schuster, Inc.
Посвящается моим детям и памяти ЭрДжей и Алекс
Есть обитель живых, и есть обитель мертвых; мост же между ними – любовь. Лишь она имеет смысл, лишь она может спасти.
Любой другой на моем месте двинулся бы дальше не оборачиваясь и вовсе не стал бы тратить время на размышления о том, что же изменило меня в худшую сторону. Но порой в душе зарождается крохотный узелок сомнений. Медленно, с неспешностью восходящего солнца он заволакивает разум клубами тумана.
Солнце рыжими лучиками просачивалось сквозь листву дубов, папа расхаживал у крыльца, а двенадцатилетняя я наблюдала за ним, усадив на бедро еще совсем маленького брата Филиппа. Братишка ухватил в свой пухлый кулачок прядь моих темно-каштановых волос, я скривилась и аккуратно высвободила локон.
Папа ударился ногой о нижнюю ступеньку и поморщился.
– Слушай, милая. Пусть наша соседка, мисс Джолин, поможет твоей маме присмотреть за братиком. Так что, Лони Мэй? Пойдешь со мной?
Отец уже несколько месяцев не вспоминал про рыбалку, но с каждым днем все чаще метался по дому, натыкался на мебель, хлопал дверью. В доме гудело, как накануне бури.
В тот памятный день мама сказала:
– Бойд, ступай займись чем-то! Мечешься по дому как тигр в клетке.
Все бы отдала, лишь бы пойти тогда с ним, сидеть на краю трясины, зарисовывать каждое существо, что попалось на глаза, наблюдать и слушать папу, как прежде. Но разве я могла? Пришлось остаться. С рождением Филиппа у меня появилось предназначение. Я сидела с братом, пока мама говорила по телефону, отдыхала или хлопотала по дому. Я умела заставить Филиппа смеяться этим икающим младенческим смехом. Возилась с ним после школы, развлекалась на выходных – и теперь он в какой-то мере стал моей летней работой. Мама больше не качала головой, коря меня за бесполезность, и не возводила глаза к небесам.
Хрустя гравием, отец пошел в гараж и достал удочку и снасти. Я сунула в рот кончик своей косы и сосала его, пока он не превратился в тонкую пику. Папа тем временем направился к концу дока: в левой руке – коробка для снастей, жилет цвета хаки обвис под тяжестью свинцовых грузил и приманок. Отец обернулся на минуту, наклонив голову так, что лицо попало на свет. Я помахала, но луч солнца ударил папе в глаза, и он не увидел. Просто повернулся к лодке, забрался в нее и уплыл.
Мы думали, отец остался с ночевкой в рыбацком лагере, в той выцветшей двухкомнатной хижине, примостившейся на илистом берегу, или отправился в патруль прямо с болот. Но настало утро понедельника, а папина отглаженная униформа отдела рыбоохраны все так же висела в шкафу.
Днем к нам в дом заглянул папин начальник, капитан Шаппель. Высокий, в форме цвета хаки, он прогрохотал ботинками по ступеням нашего крыльца. До двери дойти не успел, а мама уже открыла.
– Привет, Рут. Просто зашел узнать, Бойд прихворнул, что ли?
Мама обернулась ко мне.
– Лони, иди займись своими делами.
Судя по двум вертикальным морщинам, залегшим меж ее бровей, препираться не стоило.
Как я ни старалась, так и не смогла разобрать из кухни то, что мама с капитаном тихо обсуждали на веранде. А когда я вытерла последнюю тарелку, то услышала, как хрустит гравий под шинами отъезжающего грузовика.
Ночью похолодало, пришлось влезать в свитера, а папа так и не вернулся. Я успела лечь спать – и много времени спустя услышала голоса и вышла на лестницу.
– И как я сам не понял, – говорил мужчина, капитан Шаппель. Квадратные стеклянные панели на веранде залила темнота, пряча за собой ночное болото. Перила едва озарялись льющимся с первого этажа светом. Голос капитана казался каким-то зыбким. – Бойд последнее время был сам не свой. Мне просто в голову не могло прийти, что он…
– Нет, – перебила мама.
– Он дома не вел себя странно? Может, хандрил из-за чего? А то последние недели…
– Нет, – громче повторила она.
