Он очень хорош собой. Вот только смотрит на меня с пренебрежением, но это может быть из-за репутации. У меня голова кругом от перспективы нормальной жизни без косых взглядов. Я так устала быть изгоем, ненормальной, всеми отвергнутой. Не сосчитать, сколько людей не могли нормально смотреть мне в глаза.
— Как зовут генерала? — я прохожу между столиками, осматриваю жестяные баночки на угловом серванте.
— Зверь. Я останавливаюсь и оборачиваюсь к парнишке.
— Зверь? А имя есть?
— Говорят, что кто узнает имя — тут же умрет.
— Неужели он такой грозный?
— Ходячая смерть!
— Да? А меня спас, — озадаченно бурчу себе под нос. А мальчишка между тем обходит столы, шлепается на пыльный стул и говорит с улыбкой:
— Может, потому что вы изменили своему мужу с братом генерала?
Я аж воздухом подавилась.
Вот это бывшая хозяйка тела зажигалка! Просто очуметь. Значит, на хорошее отношение надеяться не придется.
— Как ты любишь, чтобы к тебе обращались? — спрашиваю я у паренька по-хитрому.
— Рикки, — растерянно отвечает тот, открыв рот.
Отлично! Вот и познакомились.
Я прохожу по полу чайной, всматриваясь в обстановку. Когда с тобой мало общаются, находишь развлечение в мелочах. Благодаря этому руководство всегда хвалило меня за внимание к деталям, и я быстро стала главой отдела аналитики.
Так я вижу, что в витрине у прилавка остались сушиться пирожные и печенья. Сейчас их вид был еще более удручающий, чем у самого строения. Эта мелочь говорила о том, что чайную оставили внезапно, в самый разгар торговли.
И чей это бизнес?
Что же тут произошло?
Я захожу за прилавок, рассматривая стену с нишами под жестяные баночки чая и беру одну. Открываю. Нос тут же щиплет яркий запах мяты. Чай скрутки порох выглядит вполне себе годным. И я не понимаю, откуда я знаю название скрутки и то, что это зеленый чай. Информация словно сама всплывает в голове.
Я беру следующую банку, открываю. Тут черный чай с ярким ароматом малины и кусочками сушеных ягод. Я беру щепотку, давлю чаинки между пальцами и они почти не крошатся.
Неужели, это память тела?
Чтобы проверить, я открываю другую банку. Здесь светло-зеленые, с пушистым покрытием, чайные листочки. Они небольшие, скручены в трубочку. В голове тут же всплывает — белый чай. И тут же расшифровка: это чай из нераспустившихся верхних почек чайного дерева.
Вообще, все виды чая можно собрать из одного куста. Отличаются лишь, какие листья собрали — почки, почки с верхним листом или большие старые листья, ну и способ ферментации.
Господи, откуда я столько знаю?
Теперь я уверена, что я работала здесь. Даже знаю, что такой ферментация — это окисление соком чайного листа. Вот!
— Рикки, а сколько лет чайная закрыта? — спрашиваю я.
— Так пять лет, госпожа. С тех пор, как вы замуж вышли.
— А почему здесь все так брошено, словно отсюда в панике сбежали?
— Не сбежали. Господин увидел вас и влюбился. Вот и похитил.
Похитил? Интересные подробности. Здесь так принято? По любви хоть было? Или Алисия ненавидела своего мужа, поэтому изменила?
Столько вопросов и ни одного ответа. И паренька расспрашивать неудобно.
— Не могу вспомнить, мы тут с тобой давно?
— Так утром приехали. А потом, — Рикки запинается, — потом я пошел на дело, а вы пропали. Искал вас, искал, а вы… Со скалы прыгнули!
Значит, Алисия посмотрела на чайную и не захотела больше жить? Или тут что-то большее? Над ней издевались? Не приняли соседи? Оскорбляли?
Неужели, и тут меня ждут косые взгляды?
Я вижу дверь и открываю ее. Это подсобное помещение с мешками чая. Их тут довольно много. Изучаю дальше. Нахожу еще одну дверь.
— Там домашняя часть, — Рикки проскальзывает вперед меня. — Я рад, что вы готовы посмотреть и больше не плачете.
Значит, Алисия была в подавленном состоянии. Что ж. Не удивительно. Ее история очень запутанная, но выяснить подробности измены у мальчишки я не могу. Зато могу спросить другое:
— Рикки, а почему тебя отправили со мной?
На что он тут же сникает, опускает взгляд и говорит:
— Так я сирота. Кому я нужен, кроме вас?
А вот это хороший знак. Не то, что Рикки без родителей, а то, что Алисия к нему относилась по-доброму. Значит, она неплохой человек.
— Значит, ты со мной добровольно?
— Я, как услышал, что служанки готовы на каменоломню отправляться, лишь бы с вами не ехать сюда, так сам и вызвался.
Я протягиваю руку и треплю Рикки по темным волосам: