Я новым взглядом смотрю на чайную. Понравится ли здесь мужчинам? Вряд ли.
Мне нужно привести чайную под запросы целевой аудитории. Да, я не смогу дать им выпивку, но я смогу создать коммуну, место встречи. Здесь будут последние сплетни тракта и зрелища, которые снимут напряжение. Ведь запрос дома, женщины и дружеских разговоров — это все про это.
Я не собираюсь покупать ничего глобального. Я начну с недорогих, но действенных элементов.
Сначала я покрою все дерево темным лаком. Прилавок, стулья, столы — все должно быть благородного и глубокого оттенка дерева. Уберу множество ненужных ярких чайников на полках, а вместо них поставлю символы городов, мимо которых идет тракт. Назову чайные купажи созвучно им, чтобы извозчикам хотелось попробовать вкус города, мимо которого они ехали и составить собственное мнение.
Хорошо бы найти детальную карту тракта. И человека, который хорош во всех сплетнях.
Надо сделать это место и чай модным среди возниц, а для этого мне нужно сцапать лидера общественного мнения в этом. Такой точно есть. Мне просто надо о нем узнать побольше.
За время продажи на дороге, мы заработали на эти изменения. И я готова рискнуть.
Рикки слушает мой план и тоже воодушевляется:
— Госпожа, у меня большие уши. Я много чего слышу и могу много чего узнать. Но вы уверены, что хотите превратить это место в мужской рай?
Мужской рай? А классное название! Хорошо работает на контрасте с Горным раем.
— Рикки! — Я порывисто обнимаю паренька. — Ты гений! Придумал новое название чайной. Осталось заказать табличку.
— У Альдо?
— У него самого. Давно мы к нему не заходили, да? Заодно и лак купим.
— И поспрашиваем.
Я киваю.
И пусть наши планы изменились, и мы не пошли выкапывать цветы, оба были на подъеме.
Иногда надо откинуть прошлое, чтобы шагнуть к будущему.
Вот Зверь забыл меня, и не появляется. Не знаю, почему меня это злит.
Лак выходит недорого, но чтобы покрыть им все приходится приложить много сил и потратить много времени. А еще закрыть чайную на два дня.
В первый мы возимся с покраской, второй — просушиваем и проветриваем.
Погода на нашей стороне — стоит жара даже ночью, поэтому на третий день мы уже можем открыть двери нашей чайной.
К открытию Альдо приносит нам новую вывеску, которую он делал по спец-заказу. Тоже из дерева, но по моему эскизу на земле, который я нарисовала при нашей последней встрече.
“Мужской рай” — значится на ней красным.
Сама же вывеска метра четыре в длину и сантиметров семьдесят в высоту. Выглядит основательно, внушительно, и я уже мечтаю, как она будет выглядеть на законном месте.
— Вот сюда лучше повесить. Прошлая вывеска слишком низко висела, и еще в непогоду билась о стену, — говорю я.
Альдо сосредоточенно слушает меня, кивает, а потом пытается один забраться на стремянку и поднять вывеску. Я вижу, как ему тяжело. Более того — просто не по силам. Вывеска накреняется то в один бок, то во второй, и вот-вот выскользнет у него из рук и расколется об землю.
Да-да, я уже нафантазировала!
— Альдо, я помогу! — я подхватываю край вывески. — Рикки, принеси, пожалуйста, самую крепкую табуретку — я на нее встану.
— Не стоит, — пытается отмахнуться от моей помощи Альдо.
Но я смотрю на него с улыбкой и молчу. Он сдается.
Вдвоем мы поднимаем ее на нужное место. Я мечтаю быть на месте Рикки и видеть эту красоту издалека, чтобы откорректировать ее положение, но без меня Альдо ее не удержит.
И тут я слышу тяжелые шаги по ступеням. По спине тут же бегут мурашки узнавания. Зверь идет.
— Помочь? — спрашивает он, и голос его схож с раскатом грома — так же хочется вздрогнуть.
Альдо и вздрагивает.
— Я… Это… Госпожа… Я по заказу… — он теряется в том, что сказать.
А я вспоминаю наш с ним разговор на кануне. Зверь как следует припугнул Альдо, чтобы не смел ко мне подходить. И только мои слова о том, что генерал больше не помнит наших отношений заставил его передумать.
Теперь же он смотрел на меня с испугом и обвинением, словно я ему наврала. Мне даже горько стало, что он такой трусишка. Ну нельзя же так. Нельзя.
Не дожидаясь ответа Зверь встает между нами и вытягивает одну руку вверх. Он достает даже с земли там, где я только с табуретки.
Очуметь!
Но еще больше я удивляюсь, когда он второй свободной рукой обхватывает меня за талию и спускает на землю в одну секунду. Я даже звука издать не успеваю.
Вижу, что Альдо весь краснеет от напряжение. Жмется, словно ему сейчас накостыляют. Посматривает с каким-то чрезмерным уважением на зверя. Я бы даже сказала с преклонением.
На это неприятно смотреть.
А Зверю хоть бы хны. Он стоит ко мне спиной, словно не только что спустил меня на землю и держит вывеску.
— Долго мяться будешь? — спрашивает он Альдо, и тот словно отмирает.
Вспоминает, что он профессионал.
— Я сам подержу вывеску. Вбивай гвозди, — Зверь берет табличку двумя руками, на меня даже не смотрит.
Какой он сильный! Ему словно ничего не стоит ее вот так держать на вытянутых руках, а я от половины веса чуть пупок не надорвала.
Я отхожу назад и прошу:
— Чуть правее, Трей!