Эта фраза заставила меня вздрогнуть; мы с Маргаритой обменялись полными ужаса взглядами, но я тут же взяла себя в руки и сказала, поскольку королева продолжала молчать:
– Простите, ваша милость, но вам ведь наверняка известно, что меня воспитывали не при английском дворе, так что я впервые присутствую при рождении английского принца.
Я улыбнулась, однако герцогиня Сесилия – считавшая себя, разумеется, истинной англичанкой, – проигнорировала мою улыбку.
– Прошу вас, – продолжала между тем я, – объясните мне, как происходит подобное торжество? Как мальчика будут представлять королю?
– Прежде всего его следует представить королевскому совету, – ответила герцогиня, явно удовлетворенная и даже польщенная моим смиренным тоном. По-моему, она поняла, что никакого подвоха мы с Маргаритой заранее не планировали. – А затем уже, чтобы признать младенца наследником трона и принцем королевской крови, королевский совет должен представить его самому королю, и король должен официально объявить его своим сыном и наследником. Без этого, то есть если он не будет признан своим отцом, он наследником английского трона являться не может. И не сможет принять свои титулы. Но ведь в этом отношении никаких сложностей не возникнет, не так ли?
Маргарита по-прежнему молчала; она откинулась на спинку кресла с таким видом, словно у нее совершенно не осталось сил.
– Не так ли? – повторила герцогиня.
– Ну, разумеется! – моментально нашлась я. – Я уверена, что герцог Сомерсет уже совершил все необходимые приготовления.
– И вы, конечно же, позаботитесь о том, чтобы мой муж, герцог Йоркский, был в числе приглашенных? – с несколько заносчивым видом потребовала Сесилия Невилл. – В полном соответствии с его законными правами, кстати.
– О да, я непременно собственноручно передам герцогу Сомерсету записку королевы, – заверила я ее.
– И, разумеется, все мы также были бы чрезвычайно рады присутствовать на крещении, – прибавила герцогиня.
– О, конечно!
Я уж думала, что у нее хватит наглости поинтересоваться, нельзя ли ей быть крестной матерью, но она удовольствовалась прощальным реверансом, величественно развернулась и позволила мне ее проводить. За дверь мы вышли вместе. Там в приемной по-прежнему находился тот красивый мальчик, которого я заметила раньше; при виде нас он резво вскочил на ноги и низко мне поклонился. Оказалось, что это старший сын герцогини, Эдуард. Это был на редкость милый ребенок, с золотисто-каштановыми волосами, темно-серыми глазами и веселой улыбкой; он был высокий, самое малое мне по плечо, хотя, как потом выяснилось, ему было всего одиннадцать.
– Ах, вы и сына с собой прихватили! – воскликнула я. – Я видела его, когда входила к королеве, но не узнала.
– Да, это мой Эдуард, – сообщила Сесилия, и голос ее потеплел от гордости. – Эдуард, ты ведь, кажется, знаком с леди Риверс, вдовствующей герцогиней Бедфорд?
Когда я протянула мальчику руку, он с изящным поклоном ее поцеловал.
– Ох, немало он разобьет женских сердец, – с улыбкой обронила я. – Он ведь одних лет с моим сыном Энтони, верно?
– На один месяц старше, – уточнила герцогиня. – А ваш Энтони сейчас в Графтоне?
– Нет, в Гроуби, вместе с сестрой, – ответила я. – Учится должным образом вести себя. По-моему, ваш мальчик выше ростом, чем мой.
– Растут вверх, как сорная трава, – посетовала она, отбросив всю свою спесь. – А до чего быстро они вырастают из башмаков! А сколько сапог снашивают! У меня ведь еще два мальчика и маленький Ричард в колыбели.
– И у меня теперь только четыре сына, – грустно произнесла я. – Первенца своего, Льюиса, я потеряла.
Она тут же перекрестилась со словами:
– Храни их всех Господь. Я помолюсь Пресвятой Богородице, чтобы Она утешила вас.
Эта беседа о детях как-то объединила нас, и герцогиня, шагнув ближе ко мне, кивком указала на двери королевских покоев.
– Все прошло хорошо? Она хорошо себя чувствует?
– Очень хорошо, – кивнула я. – Роды, правда, продолжались всю ночь, но держалась она мужественно, и ребенок родился замечательный.
– Здоровый и сильный?
– Сосет отлично и кричит во все горло, – сказала я. – Чудесный мальчик.
– А король? Он здоров? Почему же он не здесь? Я была уверена, что он непременно придет посмотреть на первенца.
Я беззлобно улыбнулась.
– Он по мере сил служит Господу и своему народу. Он сутками простаивал на коленях ради благополучного появления на свет его сына и наследника английского трона и переутомился.
– О да, – отозвалась она. – Но я слышала, что он заболел еще во дворце Кларендон и его привезли домой в портшезе, это так?
– Он просто очень устал, – возразила я. – Он почти все лето ездил по стране, преследуя и наказывая мятежников. Как в этом году, так и в прошлом. Он прилагал все силы, чтобы в нашей стране восторжествовали справедливость и правосудие. Мы ведь даже в ваших владениях побывали.
Сесилия резко вздернула голову, услышав в моих словах упрек.
– Если король предпочитает кого-то из фаворитов своим ближайшим родственникам и наилучшим советчикам, всегда следует ждать беды! – горячо заявила она.
Я подняла руку, прерывая ее.
