– Зачем они ездят туда? Они же должны понимать, что он не проснется. Сколько раз я ходила к нему, даже кричала на него, но он и глаз не открыл. С чего же вдруг он станет просыпаться ради этих лордов? Неужели им не ясно, что просто необходимо назначить меня регентшей? Только я смогу удержать в узде герцога Йоркского и его союзников и восстановить в Англии мир.
– Они все еще надеются, – ответила я, глядя, как эта печальная процессия движется по направлению к главному залу дворца. – Но я думаю, теперь они все же вынуждены будут назначить регента. Страна не может и дальше жить без правителя.
– Им придется назначить меня! – настаивала Маргарита.
Она была исполнена решимости – стиснула зубы, выпятила подбородок и даже как будто стала выше ростом. Выглядела она в эту минуту настоящей королевой и явно была уверена, что Богом призвана сыграть в жизни Англии значительную роль.
– Я хочу служить своей стране, – продолжала она. – Я обеспечу ее безопасность, а потом вручу бразды правления своему сыну, когда он станет мужчиной. Я готова исполнить свой священный долг как королева Англии. И если они сделают меня регентшей, я обещаю принести в Англию мир.
Но регентом был назначен герцог Йоркский. И его стали называть «лордом-протектором».
Маргарита была вне себя. Она металась взад-вперед по гостиной и с такой яростью пнула скамеечку для ног, что та отлетела к противоположной стене. Одна из фрейлин не выдержала и разрыдалась, сгорбившись в оконном проеме, остальные дамы тоже застыли от ужаса.
– Что? Как они теперь его называют? – кричала она.
Злополучный рыцарь, принесший эту весть с заседания совета, стоял перед ней весь бледный.
– Лордом-протектором, ваша милость.
– А мне-то теперь как быть? – обратилась она к дрожащему вестнику; она, разумеется, задавала риторический вопрос, однако рыцарь явно стал обдумывать ответ. – Что, по их мнению, должна делать я, королева, когда этот герцог, какой-то жалкий родственник, какой-то деревенский кузен короля, намерен править моим государством? Неужели они полагают, что я, французская принцесса и королева Англии, буду сидеть сложа руки, когда какой-то безвестный выскочка устанавливает в моей стране свои законы?
– По-моему, вам следует отправиться в Виндзор и позаботиться о муже, ваша милость, – посоветовал ей рыцарь.
Бедный глупец! Он-то полагал, что отвечает на вопрос, заданный именно ему. К счастью, он довольно быстро догадался, что лучше держать рот на замке.
Пламя, бушевавшее в душе Маргариты, моментально превратилось в лед. Она даже застыла на мгновение, а когда снова посмотрела на несчастного рыцаря, глаза ее так и сверкали от гнева.
– Кажется, я плохо вас расслышала. Что вы сказали? Что вы осмелились мне сказать?
Он судорожно сглотнул.
– Ваша милость, я лишь пытался сказать, что лорд-протектор…
– Кто-кто?
– …что лорд-протектор приказал…
– Что?!!
– …приказал…
В два прыжка она очутилась прямо перед ним; ее высоченный головной убор чуть не стукнул его по носу, а глаза так и впились в его лицо.
– Приказал мне? – с тихой угрозой уточнила она.
Рыцарь покачал головой, упал на колени и, уставившись в пол, произнес:
– Он приказал, чтобы весь ваш двор перебрался в Виндзорский замок. И чтобы вы оставались там вместе с вашим мужем и сыном и не пытались играть какую-то роль в управлении страной; этим будет заниматься он сам в качестве лорда-протектора всей Англии, а также королевские советники и парламент.
И Маргарита перебралась в Виндзор. Перед отъездом она, правда, устроила настоящую бурю, сверху донизу сотрясшую королевские покои, но все же уехала. И действительно, что еще ей оставалось? Зато герцог Йоркский, чья жена Сесилия как-то навестила королеву, чтобы съесть свой скромный пирожок и попросить для мужа место в королевском совете, взлетел на колесе Фортуны очень высоко. Совет был уверен: только Йорк способен восстановить в королевстве порядок и предотвратить десятки междоусобиц, раздиравших страну на части; только Йорк может спасти Кале; только Йорк способен держать государство в руках и должным образом управлять им, пока наш спящий король не проснется и не вернется на трон. Йорку все доверяли. Возникало ощущение, будто всем наша страна кажется проклятой и один лишь герцог Йоркский способен, обнажив свой меч и встав на пороге, защитить родной дом от невидимого врага, и будет удерживать оборону до тех пор, пока не пробудится король.
Королева – кажется, рассчитывавшая сама превратиться в короля, – была низведена до роли обыкновенной жены и матери; ее попросту оттолкнули в сторону, и она вынуждена была подчиниться и покинуть столицу. Расходы на содержание двора ей по-прежнему оплачивали, но количество лошадей у нее на конюшне существенно уменьшилось, и ей запретили без приглашения возвращаться в Лондон. С ней обращались так, словно она была самой заурядной особой, не играющей никакой роли в государственной жизни; ее низвели до предела, оставив ей единственное занятие – заботу о муже и сыне, хранительницей которого она по-прежнему являлась.
