Надя замерла и сощурилась, желая рассмотреть другой берег. Она так давно не бывала здесь, что забыла все свои ориентиры. Старая остановка осталась далеко сзади, а широкой щели между разошедшимися плитами она не видела. Поваленный столб — когда она была здесь в последний раз, он стоял целый.
На мгновение паника поднялась из глубин памяти и хлынула, затапливая другие мысли.
— Рельсы такие ржавые, — тихо сказала за её спиной Сабрина, и паника сразу исчезла.
Надя вздохнула чуть спокойнее, и под её ногами блеснула далёкая вода — это была знакомая щель между плитами. Потом попалась разбитая бутылка зелёного стекла — она тоже была Надиным ориентиром. Они шли правильной дорогой. Старый город проступал на тёмном горизонте, как рисунок чёрным по чёрному — ни единого огня, но чёткий и явный силуэт на фоне ночного неба.
Тёмный силуэт проступал всё чётче, и стала слышна далёкая тревожная сирена. Она выла над брошенными домами бесконечно долго, так что делалась привычной и незаметной. Потом загрохотали удары металла об металл.
Бетонная лента набережной уходила в темноту, а на ней громоздились груды металла, бывшего когда-то оборонными сооружениями. Чуть дальше торчали гнёзда смотровых вышек.
Она ждала, что вот-вот увидит искорёженные рельсы. В том месте, где был разлом между городом и старым городом, как бы его там не называли, некогда закрытым городом, в котором давно не жил никто, кроме призрачных воспоминаний.
Надя сбилась с шага — потревоженный гравий посыпался в щель между плитами, тихо плеснулась далёкая вода. Трое вышли им навстречу. Сначала невесомо колыхнулся мрак, потом появились их силуэты — три мужских фигуры.
— Эй, они… — возмущённо начала Сабрина и запнулась. Надя спиной ощутила, как она бесшумно тянется к эфесу меча, и подалась назад, хватая Сабрину за руку.
— Стой. Это путевые обходчики. Иногда они… только я не понимаю, почему так рано. Они никогда не отходят далеко от набережной.
«И уж точно не переходят через границу разлома», — добавила она про себя. В затылке похолодело от страха.
Они были в военной форме, у каждого — нашивка старого образца, и чёрные оружейные ремни, уходящие под куртки.
— Девочки, — сказал тот, что шёл чуть впереди. На вид он был вряд ли старше Нади и Сабрины, но в интонациях послышалась улыбка, будто он встретил воспитанниц детского сада. — Вы бы не гуляли так поздно. Скоро комендантский час. Да и вообще, неспокойно не улицах.
— Комендантский час давно отменили, — чуть слышно отозвалась Сабрина. Надя дёрнула плечом.
Двое его товарищей хмуро промолчали из темноты. Оба синхронно шагнули вперёд, давя тихой угрозой. Надя сжала ладонь Сабрины и потянула её назад. Та молча стряхнула сопротивление.
— Мы что, зря полночи потратили?
Из темноты старого города выбился луч прожектора, прошёл кругом, освещая разгромленную набережную и выбитые стёкла в домах. Мазнул по мосту, и на мгновение вырвал из темноты лица всех троих — развороченные окровавленные маски смерти.
— Идите пока мы добрые, — сказал главный. Рубашка на его груди трепетала от ветра, как парус. — А то ведь станем злыми.
Надя потянула Сабрину опять, и та поддалась.
Дорога назад показалась гораздо дольше. Надя щурилась, пытаясь рассмотреть остановку, ей постоянно чудился тёмный силуэт на горизонте, но всё время оказывалось, что это всего лишь чудилось. Наконец поперёк дороги повис столб — белый, будто сделанный из кости.
— Главное, не сходи с путей. Одни ведут туда, другие — обратно.
Она говорила, чтобы заглушить собственный страх. Она и раньше встречала путевых обходчиков. Мимо них было не проскользнуть, но никогда раньше они не выходили так далеко за границы старого города. Никогда раньше не пугали гостей.
— Ничего, — пробормотала она едва слышно — знала, что Сабрина всё равно услышит. Спрыгнула на гравий по ту сторону столба. — Так бывает — они не пускают в город. Может, его не пустили тоже. В конце концов, я приду потом. Пусть всё это чуть-чуть успокоится, и я вернусь сюда.
Но решимость уже таяла.
У неё теперь был всего один свидетель — неразговорчивый, хладнокровный и неподатливый к давлению — всего один, но он был. С него Надя и начала рано утром, когда поднялась с кровати, всё ещё разбитая.
Она взяла телефон, не успев даже переодеться. Как будто боялась, что чуть придёт в себя, и уже не сможет решиться. Едва попадая пальцами по кнопкам, набрала номер.
— Хочу увидеться с тобой.
Мама помолчала в трубку, но даже это молчание было её характерное, отличное от любой другой тишины.
— До следующей недели не подождёт?
— Нет, сегодня.
— Подъезжай к моей станции метро.
Паршивый выдался денёк: дождь то затихал, то принимался снова. Пока Надя ждала под навесом автобусной остановки, он успел наплакать лужи. Люди приходили и уходили, подъезжали и уезжали автобусы. Надя не видела Сабрину, но чуяла, что та где-то рядом. Мама опаздывала на добрых полчаса.
Наконец она появилась — в летящем плаще и под зонтом. Прошла мимо остановки, даже не оглянувшись, и Надя вскочила, чтобы догнать её. Зонт сразу был убран — небо чуть-чуть очистилось от ватных туч.