— Эля. Не думай об этом. Не произошло ничего такого, что нужно срочно менять. Я уверен, что Артуру тоже нужно время, чтобы всё осознать, — успокаивает меня мужчина. — Вот увидишь. Всё образуется. Когда ты узнала, что беременна, тебе тоже думалось, что наступил конец света. Но всё же наладилось. Я прав?
Он прав. И сейчас пробуждает во мне желание жить дальше, а не зарываться в песок с головой.
— Ты прав. Марк, а если Артур сам не захочет завтра идти?
— Ты скажи Марине, что вы с Костей придёте. Пусть она звонит и приглашает меня. А я сейчас сам поговорю с Артуром. Объясню, почему нужно идти. Ему вряд ли Марина будет звонить. Они пока не знакомы. Скорее всего Захар. Дай мне десять минут и отзванивайся Дюжевой.
— Хорошо, Марк.
— Эля, я с тобой, чтобы не случилось. Всегда знай это, — произносит мужчина.
— Спасибо, Марк. Когда я узнала, что беременна… Если бы ты был в городе, я бы сразу тебе всё рассказала… Потом стало понятно, что Артур не собирается возвращаться, и я подумала, что моё признание уже никому не нужно.
— Ты поступила так, как считала на тот момент нужным, — отвечает Марк. — Тебе в этой истории досталось больше всех. Если кому и нужно оправдываться, то точно не тебе.
Если мы стали говорить о справедливости:
— Марк, Артур ведь ни о чём не знал. Я не имею права на него обижаться.
— Отдохни, милая. Если ты захочешь, завтра мы с тобой сможем поговорить. Я рядом. Даже теперь. Между нами ничего не изменилось.
Я перезваниваю Марине, затем мне перезванивает Марек. Сообщает, что Артур придёт. Возвращаюсь в нашу с Костей спальню. Муж смотрит телевизор. Ложусь рядом и рассказываю о приглашении Дюжевых. Костя соглашается, что нужно идти.
Несмотря на то, что ещё только семь вечера, я смываю с лица тональник и ложусь спать. Муж гладит меня по спине через одеяло.
— Эля, я виноват. Но я должен был выиграть. Я целый вечер выигрывал, а Тур проигрывал…
— Но ты же не ему меня пообещал? Причём его проигрыши до вашей игры? Ты отдал меня незнакомому мужчине! Всё, Костя, хватит об этом. Я плохо спала ночью. Буквально вырубаюсь.
— Конечно-конечно, отдыхай, — муж выключает телевизор. — Я в телефоне посижу.
Ужин назначен на четыре часа. Но я по этому поводу почти не заморачиваюсь. Это раньше, идя к соседям на торжество мы покупали палку дорогой колбасы (почему-то особо ценилась сыровяленая), кусок готового заводского мяса, конфеты, печенье, что-нибудь из фруктов. Бутылку водки, если шли в гости с папой и вина, если шли только я и мама. К Дюжевым со своей закуской идти не нужно. Я уверена, что ни Марина, ни Захар с родителями, тоже закуску к соседям не носили. Оба из состоятельных семей. Достаточно будет несколько бутылок хорошего алкоголя. К счастью Костя им не злоупотребляет в доме, поэтому в баре всегда стоит стратегический запас.
Ужин во дворе также не предполагает вечернего наряда, поэтому я надеваю белую майку с рукавчиком до плеча. Она полностью закрытая и однотонная. Лишь внутри находится небольшой лейбл, говорящий, что совершенно простое тканевое изделие сшито под руководством именитого дизайнера. Дальше мой выбор останавливается на открытом джинсовом комбинезоне, состоящем из коротких, но не узких шорт. Спереди от шорт идёт широкая полоска ткани прикрывающая живот. Она держится на широких шлейках, которые спускаются по плечам и спине, крепясь сзади к поясу шорт. Всё выглядит ну очень просто, неброско и удобно. Со спины меня, наверное, можно принять за студентку. И мне это нравится. Я никогда не претендовала на звание светской львицы. На ноги обуваю лёгкие белые кеды.
С лицом вожусь чуть дольше. Несмотря на ночь сна, оно у меня по-прежнему помято и серо. Словно это не Костя, а я злоупотребляла спиртным. Приходится вновь пользоваться дорогой тональной основой. Добавляю чуть теней, тщательно растушёвывая, чтобы придать лицу немного красок. И вновь вставляю линзы. Друзья Марека и Артура привыкли к моим зелёным глазам и вряд ли знают, что природный цвет у меня на самом деле другой. Пусть сына я с собой не беру, но привлекать лишнее внимание к своему лицу сегодня ни к чему.
Глаза воспалились и зудят. Я закапываю специальные капли. Несмотря на то, что линзы ношу более пяти лет, глаза к ним так и не привыкли. Нужно спрятаться дома и дать им отдохнуть. Но оставаться одной на ночь в доме в районе Роз я пока не смогу. Брошенный в окно камень очень сильно испугал меня. Я не верю, что это была обычная выходка какого-нибудь хулигана-подростка. Слишком много всего совпало в одну ночь.
