— Конечно. Нет ничего более разрушительного для любого народа. — Чимака сделал очередной ход и обернулся, чтобы принять от своего помощника суму с только что прибывшими донесениями. — Но, как мы уже говорили раньше, даже у мертвого Императора останутся союзники. Они будут бесноваться за стенами, пытаясь протолкнуть к престолу своего ставленника. Если ты вознамеришься спасти Империю и положить конец хаосу, снова учредив должность Имперского Стратега, тебе потребуется захватить Джехилью: только это может послужить порукой твоего могущества. Даже если не принимать во внимание сопротивление Мары и Хокану, ты будешь вынужден сломить оборону цитадели, чтобы заполучить старшую дочь Императора… прежде чем это сделает кто-то другой.
Могло показаться, что все эти рассуждения Джиро пропустил мимо ушей, целиком сосредоточившись на игре. Чимака отвернулся от доски и стал просматривать полученные свитки. Выбрав один из них, он удостоверился, что бумажная оболочка не помята и не повреждена, после чего сломал печать и быстро пробежал взглядом по строчкам тайнописи. Ему не требовалось дополнительное время на расшифровку.
— Интересно… — пробормотал советник себе под нос.
Почему-то он вдруг подумал о том, в какое раздражение пришел бы его хозяин, узнав о бывших воинах Минванаби, которых Чимака прятал в далекой северной провинции.
Даже если они окажутся полезными в деле низвержения Мары, решил Чимака, хозяин устроит ему разнос. Губы престарелого интригана искривились. Насколько легче была бы служба там, где хозяин не столь ревностно оберегает свое уязвленное самолюбие! И не возводит каждый свой каприз в ранг высокой политики…
Когда Джиро наконец сделал следующий ход, Чимака легким толчком пальца передвинул свою «императрицу» на новую клетку. Он задумался над другим вопросом: отличается ли правление женщины от мужского правления? Как живется тому Мастеру тайного знания из Акомы, с которым Чимаке приходится мериться силами в ежедневном состязании умов? Позволено ли этому незримому противнику выполнять свою работу так, как он сам считает нужным, или у него руки связаны так же, как у самого Чимаки? Только исключительная одаренность главного разведчика могла удержать такую сеть в целости и сохранности после падения дома Тускаи. Поставив себе на службу воинов и слуг погибшей династии, Мара сумела убедительно доказать ошибочность общепринятого взгляда на таких людей как на безвозвратно утративших честь. И уж наверняка те молодчики, которые служили шпионами у Тускаи, еще более рьяно принялись за работу в интересах Акомы.
Но возможно, разведкой Акомы и по сей день руководит человек, некогда входивший в число советников правителя Седзу? Нет, едва ли, ибо отец Мары и в Совете, и на поле сражения действовал всегда открыто и не прибегал к окольным путям.
Первый советник Анасати погладил подбородок и краешком глаза заметил, как помрачнел хозяин, только сейчас сообразивший, что его план атаки трещит по всем швам. Чимака отложил послание и взял следующее, содержание которого заставило его вскочить и разразиться проклятиями, что случалось с ним крайне редко.
Джиро лениво поинтересовался:
— В чем дело?
— Дьявол!.. — Чимака потряс в воздухе пергаментным свитком. — Наверняка я просчитался… недооценил его…
— Это ты о ком? — Удивленный Джиро поспешил отодвинуть доску с пути своего советника, который принялся возбужденно шагать по комнате. — У нас какие-нибудь затруднения? Неожиданные препятствия?
Чимака уперся в хозяина остановившимся взглядом:
— Возможно. Обехан из тонга Камои убит. У себя в гареме!
Джиро слегка пожал плечами:
— Ну и что?
— Ну и что!.. — возмутился Чимака. Видя, что его резкий тон покоробил хозяина, он сообщил подробности:
— Господин, у этого главаря убийц была такая сильная охрана, какой мало кто еще мог бы похвастаться, и, однако, его зарезали! Мало того, его персональный убийца сумел бесследно улизнуть! Чистая работа. Весьма профессиональная.
Более внимательно вчитавшись в строки послания, он с нарастающим изумлением доложил:
— Здесь говорится, что община Камои распалась. Теперь это всего лишь люди, лишившиеся хозяина, то есть серые воины.
Отсюда следовал единственно возможный вывод.
