— Превосходная мысль! — Джиро хлопнул в ладони, подзывая слуг, и лишь краем глаза заметил, что подушка, на которой сидел Чимака, опустела. Да и чашка, стоявшая на столике, также исчезла; ничто не свидетельствовало о том, что пару минут назад здесь находился первый советник дома Анасати.
«Этот человек более изворотлив, чем сам бог плутовства», — подумал Джиро; затем появилось вино, и он настроился на дружеский вечер в компании с наследником клана Омекан.
За стенами командного шатра, под моросящим вечерним дождем, среди древесных стволов продвигалась неприметная фигура. Через руку Чимаки была переброшена накидка из промасленной шерсти: в спешке советник не позволил себе задержаться даже для того, чтобы ее надеть. Деловитой походкой направляясь к шатру, где помещались гонцы-скороходы властителя Анасати, он не переставал что-то рассчитывать на пальцах. При этом он монотонно бормотал:
— Те остатки войска Минванаби… воины, которые не стали присягать Маре… да, пора бы им теперь отработать свой хлеб, я так думаю. Конечно, осторожность прежде всего… только на тот случай, если Мара ускользнет из-под надзора Ассамблеи. Она умна. Нельзя исходить из предположения, будто мы знаем все уловки, которые приготовлены ее советниками и офицерами. Надо бы еще как следует разобраться с тем случаем, когда все думали, будто она пребывает в добровольном затворничестве, в храмовой келье. Если она действительно там обреталась, то как же ей удалось внезапно оказаться у себя в усадьбе?..
Чимака спешил. Его мысли витали далеко, но он не спотыкался о корни и не петлял между деревьями, хотя тьма стояла кромешная и местность была ему незнакома. Уверенно перешагивая через растяжки и колышки палаток, советник мысленно отшлифовывал свой запасной план.
— Да, надо приготовить для этих солдат доспехи зеленого цвета — геральдического цвета Акомы, чтобы они могли затесаться в охрану Мары… но пусть остаются в укрытии до самой последней минуты, когда властительница обратится в бегство. Вот тогда они смогут втереться в строй охраны, рассредоточиться между воинами и перебить защитников Мары. Прикинувшись верными солдатами Акомы, они получат возможность либо захватить ее в плен и передать ее в руки черноризцев, либо доставить себе удовольствие и самим убить ее в отместку за хозяина Минванаби, чей род она погубила. Да… вот это было бы дело!
Чимака добрался до огороженного участка лагеря, где находилась палатка скороходов. Когда он внезапно появился из мрака рядом с часовым, тот от неожиданности не стал раздумывать, и советник едва не получил разящий удар мечом в грудь.
— Да сохранят нас боги от наших же людей! — воскликнул он, отклонившись назад и швырнув свою свернутую накидку, чтобы защититься от клинка. — Это же я, Чимака, ты что, не видишь, слепой дурень? Ну-ка, найди мне гонца, который успел отдохнуть от последней пробежки, да поворачивайся поживей, пока я не решил доложить хозяину о твоей нерасторопности.
Солдат закивал с выражением опасливого почтения на лице, ибо всем было хорошо известно, сколь незавидна участь любого, кто вызовет неудовольствие первого советника. Он нырнул в палатку гонцов, а Чимака, не обращая внимания на мягкий теплый дождик, возобновил свое монотонное бормотание.
Паланкин тряхнуло.
Проснувшись от толчка, Мара не сразу поняла, где она находится. Потом вспомнила: она не у себя в шатре. В путь она пустилась по приказу Ассамблеи и вот уже два дня путешествовала в богато украшенном паланкине. Тридцать носильщиков тащили на себе это чудовище, периодически сменяясь для отдыха. Не останавливались даже для того, чтобы поесть; подкреплялись на ходу.
Была ночь, но она не знала, который час.
Легкий ветерок шевельнул занавески и пахнуло дождем, когда Кейок, сидевший напротив нее, потянулся вперед, высунул голову в окно и обменялся парой слов с кем-то из эскорта. Спросонья Мара еще не совсем пришла в себя, но по тону военного советника поняла: что-то произошло.
Выпрямившись на подушках, властительница спросила:
— В чем дело, Кейок?
Старик втянул голову в паланкин. Свет масляной лампы, свисавшей с потолка, выхватил из темноты его лицо, казавшееся высеченным из гранита.
— Неприятности? — предположила Мара.
Кейок ответил коротким кивком:
— Гонец от Аракаси принес дурные вести. — Затем, прекрасно понимая, что требуются пояснения, он сообщил:
— Посланник домчался до нас на спине чо-джайна.
Мара почувствовала, как ее наполняет холодный липкий страх. Сердце глухо стучало.
— Боги! Что же случилось?
Старый сподвижник был краток:
— Наконец-то стало известно, где находится Джиро. Он не с войсками Анасати, как мы предполагали. Он опережает нас: сейчас ему остается около суток ходу до Кентосани.
Мара тяжело откинулась назад: полученные известия предвещали крах всех ее надежд.
— Значит, у него есть в запасе пять дней, чтобы безнаказанно творить зло. Ведь этот недоумок, господин Фрасаи, не придумал ничего лучше, чем отослать Хоппару Ксакатекаса домой после убийства Императора.
Кейок перебил ее:
— Госпожа, это еще не все.
