— Вас не должно все это смущать, Елена Викторовна. Я вас оформлю. Как участницу конференции. Номера забронированы с запасом.
— Да хоть у меня угол сними, — не унималась теткина соседка, совершенно не понимая значения произнесенных мною слов. — Я больше рубля не беру. Зачем гостиница? С ума сошла!
— Ни в коем случае, Елена Викторовна, — тихо произнес Олег Александрович. — Имейте благоразумие. Чужой человек — опасно!
— Не беспокойтесь, все будет хорошо, — сказал я ласково. — Вас… Вас, Елена Викторовна, мы в беде никогда не оставим.
Она еще сомневалась.
— Идемте, идемте, — я повел Е. В. Ковалеву к машине, прочь от соседки.
И тут мы увидели почтальона. На его почти театральное появление именно в этот момент рассчитывать не приходилось, но раз он в самом деле нес телеграмму, было бы странно не воспользоваться ситуацией: напрасно почтальон уверял нас, что телеграмма пришла только что, двадцать минут назад, — мы заставили его выслушать все, что думаем о нашей почте и телеграфе.
Надеюсь, мне простится эта невинная шалость.
Если я и позволил себе тогда мелкотравчатость, то начисто свободную от прагматического содержания. При других обстоятельствах я допускал и более конструктивную критику различных государственных и общественных институтов тех лет. Говорю это для того, чтобы не думали о нас, как о ком-то, кто молчит в тряпочку. Но вернемся к Е. В. Ковалевой.
В тот день ее ждало еще одно испытание — жестокое и тяжелое, но в смысле закрепления моего престижа крайне необходимое. Ей предстояло перенести новый, еще более сильный стресс. Уже в холле гостиницы, возле окошечка администратора, обнаружилось — причем для Е. В. Ковалевой абсолютно неожиданно, — что деньги ее и документы, а также фотография покойного мужа бесследно пропали. «Наверное, в аэропорту…» — только и могла сказать убитая горем Елена Викторовна, бессмысленно вглядываясь в пустую сумочку. «Что ж, беда одна не приходит», — сказал я, смягчая драматизм ситуации в меру оптимистической улыбкой.
Конечно, я устроил ее без документов. А потом сам отвел в ближайшее отделение милиции, где своими устами продиктовал заявление. Кроме того, на выходе из участка я клятвенно пообещал Елене Викторовне заставить милицию найти воров незамедлительно.
Стоит ли удивляться, что уже к вечеру все было «найдено».
Все, кроме фотографии покойного мужа.
Я в номере Е. В. Ковалевой. — Путеводитель по Ялте. — Между обедом и ужином. — Глядя на море. — Мой союзник Адам Мицкевич. — Сластолюбивая Каролина. — Я возгораюсь. — Подвожу первый итог
Утром я принес Елене Викторовне кипятильник. Жаль, если это емкое русское слово при переводе на другие языки утратит хотя бы толику своего истинного значения. Вещь эта в гостиничном быту совершенно незаменимая. Объясняю специально для западного читателя: в то время кипятильники были у нас в так называемом дефиците, то есть их приобретение через торговую сеть сопрягалось для обычного покупателя с определенными трудностями.
Увидев кипятильник, Е. В. Ковалева, кипятильником не обладавшая, несказанно обрадовалась.
Она уже приняла душ и даже была одета, несмотря на столь ранний час, и я не погрешу против истины, если скажу, что по сравнению с тем, что было вчера, сегодня было все по-другому. Ибо сон исцеляет, особенно крепкий.
В общем, опуская детали, она, справедливо сказать, в целом похорошела.
Платье на ней было бежевое. Приталенное.
Так вот, увидев кипятильник, Елена Викторовна воскликнула:
— Слушайте! Вы же мой ангел-хранитель!
Мне понравилась приподнятость ее настроения.
Я не упустил момента опустить отчество:
— Елена! — произнес я как можно ласковее. — Елена… Вы правы, я ангел! Пожалуйста! Не лишайте меня возможности и впредь оставаться таким — вашим ангелом, вашим хранителем!
Не берусь утверждать, что в глазах ее вспыхнула страсть, но посмотрела она на меня как-то по-новому.
— А почему вы не на конференции? — спросила Елена.
— Я вам надоел?
— Нет, что вы! Я просто так спросила.
— Не буду злоупотреблять гостеприимством, Елена. Я удаляюсь.
— Да нет же, нет. Мне очень приятно.
— Надеюсь, мы еще увидимся…
— Подождите, а чай?
— Чай? От чайку бы, конечно, не отказался, — сделал я тактический ход, — но не могу. Через сорок минут, ваша правда, у меня доклад на пленарном заседании. Отчитаюсь и мигом к вам. А пока, — я достал из кармана брюк (нужно ли уточнять, что я был в брюках?) «Путеводитель по Ялте и ее окрестностям», — прочтите. Рекомендую. Я покажу вам то, чего нет в этой книге.
Читатель настоящего текста не может не почувствовать степень подготовки его автора. Говорю о себе. Сколько книг мне пришлось изучить, чтобы круг интересов Е. В. Ковалевой стал и моим кругом!
Да, в грязь лицом я не ударил. Я сдержал свое слово. Я был в тот день Вергилием Е. В. Ковалевой по Ялте и ее окрестностям. Уверен, объяснять, кто такой был Вергилий, необходимости нет. Непосвященных отсылаю к Данте.
