Спустя минут пять-шесть вокруг Катерины бушевали не одна, а четыре стихии. Они не соприкасались. Каждая занимала строго отведенное ей место, не смея вырваться за рамки своего круга. Земные дары порхали, будто пестрые бабочки, спеша в одну сторону, но не поднимаясь выше колен босой девушки. В противоположном направлении лил косой дождь. Его сверкающие капли возникали, словно из ниоткуда, и исчезали, не коснувшись примятой травы. Следующим был белый от снега пояс Ветра, а за ним возвышалась двухметровая стена Огня.
Закончив с приготовлениями, Хранитель вернулся к жене, без труда пробившись сквозь внешние круги и легко перешагнув внутренний. Небрежно стряхнул с плеч редкие капли и мотнул головой, освобождая волосы от их сверкающих сестриц. Из-за молниеносного движения ни снег, ни вода, ни, тем более, огонь не успели повредить ему, да и тот факт, что их породила именно его магия, говорил сам за себя. Ведь создания, как водится, благосклонны к своим создателям.
— Так, — сказал Арацельс, окинув Катю с ног до головы. — А вот теперь пришла очередь одежды.
— В смысле? — не поняла она.
— От нее тоже следует избавиться, — муж подарил ей невинную… чересчур невинную улыбку.
Катерина недоверчиво хмыкнула, немного помедлила, вглядываясь в лицо собеседника, затем начала активно вертеть головой, видимо, прикидывая насколько непроницаемо ограждение из стихий, после чего перевела взгляд на блондина и осторожно поинтересовалась:
— А что это будет значить: часть метода или просто стриптиз в феерическом антураже?
— Знаешь, — со всей искренностью признался он, — мне очень нравится второе, но для начала нужно разобраться с первым. Ты разулась, чтобы стать ближе к земле. Разве не чувствуешь как она вибрирует под ногами, как разливается тепло по примятой траве?
Какое-то время девушка прислушивалась к своим ощущениям, затем кивнула.
— А обнажаться полностью зачем? Чтобы стать ближе к воздуху?
— Примерно так, — подтвердил он.
— Тогда ладно. Что естественно, то не безобразно, — Катя нервно хихикнула. — И имей в виду, вампирчик, все это тооолько для тебя! — она потянулась дрожащими от волнения пальцами к застежке на рубашке.
— Не надо, — жестом остановил ее Арацельс. — Я сам.
— Сам разденешь?
— Почему нет? — лукавая улыбка играла на его губах, рассыпаясь мелкими морщинками в уголках глаз, в кровавой глубине которых таилось предвкушение. — Всегда мечтал раздеть женщщщину взглядом.
— Женщину? — собеседница нахмурилась.
— Мою женщину, — многозначительно проговорил Хранитель и обжег ее фигуру красноречивым взором, под которым черная ткань формы начала послушно плавиться, сворачиваясь в тонкие нити серебристого рисунка.
Катя не шевелилась и, казалось, не дышала, пока последние клочки костюма не исчезли с ее обнаженного тела. Оба молчали, глядя друг на друга. Ему нужно было переходить к следующей стадии плана, но он продолжал стоять, думая о неподобающих случаю вещах. Действительно… много ли пользы для тренировки в том, что ему безумно нравится наблюдать, как пульсирует на красивой девичьей шее голубая жилка, как разливается по скулам розовый румянец, как дрожат длинные ресницы, пряча горящий азартом взгляд.
Стоп… горящий чем?
— А чтобы сблизиться с огнем, что прикажешь сделать? — с улыбкой искусительницы спросила Арэ.
— Хм… станцевать? — вопросом на вопрос ответил супруг и с насмешливым вызовом уставился на нее.
— Ну я-ааа-сно, — протянула она и вдруг плавно повернулась вокруг собственной оси, эффектно качнув своими роскошными кудрями. — Значит, угадала я со стриптизом, ага.
Он открыл, было, рот, собираясь сказать Катерине, что она ошибается, однако быстро передумал, заинтересованный ее действиями. Девушка остановилась в пол оборота к нему и с задумчивым видом уставилась куда-то в сторону. Но стоило взметнувшимся волосам опасть вдоль шеи, как она вновь начала двигаться. Пока еще несмело, словно разминаясь: то плечом поведет, то бедром качнет или резко откинет назад голову, мазнув шелковыми завитками по обнаженной спине. И при этом что-то бормочет себе под нос, не переставая. Тихо-тихо… так, что Арацельс не сразу расслышал, о чем речь. Впрочем, засмотревшийся на ее телодвижения, он не особо и прислушивался. Зато, когда осознал свой промах, очень впечатлился мрачным монологом жены на тему «уроков танцев столетней давности» и «досадного отсутствия музыки в стиле „транс“».
